— К вечеру можно нагнать, — ответил Матотаупа. — Такие всадники рано остановятся на привал.
— Да… Но нам с ними не по пути, мы идем на юго-запад. Пожалуй, неплохо, если Топ и Гарри догонят отряд, узнают, что это за люди. Ты, Джим, останешься с нами: несколько дней мы обойдемся одним разведчиком.
У Джима нашлись возражения:
— Речь идет о белых. Индейцу, который попадется им на пути, придется кисло. Я думаю, не следует посылать Топа и Гарри. Они, конечно, сумеют провести разведку, но если дело дойдет до разговоров, лучше, чтобы с ними был кто-нибудь из нас.
— Нельзя же отправить всех разведчиков, — сказал Джо. — Меня все это очень интересует, и я сам поеду с Топом и Гарри, а ты, Джим, останешься с нашими людьми.
— Согласен.
Джо и Джим вернулись к группе, чтобы объявить свое решение. Индейцы дождались Джо и вместе с ним направились по следу. Матотаупа ехал впереди, Харка — замыкающим, Джо, едущему посредине, пришлось приноравливаться к индейцам и, как они, менять галоп на шаг и снова скакать галопом.
Скоро Матотаупе стало ясно, что его расчет верен. И отец, и сын почувствовали близость больших костров. Матотаупа пустил мустанга шагом и обратил внимание Джо на легкий запах дыма.
— Мы подъедем к ним открыто? — спросил инженер.
Матотаупа прямо не возразил, но и не сказал» да «: не в обычаях индейцев было выдавать себя, прежде чем они не узнают, кто перед ними.
— Ну, как ты думаешь, Топ?
— Мой сын здесь может кое-чему поучиться. Мы остановимся и пошлем его разузнать, что это за люди. Задача не из трудных: всадники чувствуют, что сильны, и не соблюдают осторожности.
— Что ж, согласен. Предоставим Гарри проявить свои способности, — добродушно согласился Джо, слез с коня и закурил сигару, последнюю сигару, которую он долго берег.
Матотаупа тоже слез с мустанга, опустился на траву и вытащил трубку.
Харка отнесся к поручению с должной серьезностью. Он стреножил коня и, слегка пригнувшись, поднялся на ближайший холм. С возвышенности были видны костры, их можно было даже сосчитать. Харка решил дождаться наступления сумерек и рассмотреть все поближе. Он даже надеялся подслушать разговоры: ведь по вечерам у костров люди обычно не прочь поболтать. Харка подумал и о том, что за белыми могут вести наблюдение и другие разведчики-индейцы: лагерь был на расстоянии дневного перехода от Лошадиного ручья и мест охоты рода Большой Медведицы. Этих разведчиков-индейцев Харка опасался больше, чем белых.
Белые обычно ведут себя неосторожно, а огонь выдает их с головой, в особенности по ночам. Конечно, Матотаупа знал об этом, посылая Харку. Но хотя он и сказал, что задача нетрудная, легкой она не была — предстояло самостоятельно провести разведку, и отец посчитал его достаточно внимательным и сообразительным для выполнения этого дела. Мальчик не сомневался, что отец проследит за каждым его шагом, чтобы узнать, насколько он осторожен, наблюдателен и хитер. Эта мысль занимала Харку, пожалуй, не меньше, чем соображения об опасностях, с которыми он мог встретиться во время поиска.
Сначала Харка двигался довольно быстро — не было никакого резона терять время на излишнюю осторожность. Однако он не упускал лагеря из поля зрения, используя для наблюдения каждую высотку. Приблизившись к кострам, он уже понял, что отряд расположился в долине небольшого, текущего на северо-восток ручья. Берега его поросли ивой, ольхой и мелким кустарником.
Харка установил, что кони белых держались двумя табунами по одну и по другую сторону ручья, что костров было пять, один — на правом берегу и четыре — на левом, что сам лагерь вытянулся вдоль излучины. Примерно посредине лагеря берег был особенно высок, и уж если белые люди не выставили здесь дозора, — значит, они глупее собачек прерий… Впрочем, Матотаупа всегда говорил сыну, что не следует считать врага глупцом, надо, наоборот, думать, что он сообразителен и хитер, вот почему Харка, хотя и не обнаружил на круче дозорных, все же считал, что они там могут быть, так же как и в кустах с обоих концов вытянувшегося в линию лагеря. Предводитель отряда, по всей видимости, тоже где-то поблизости от высотки: ведь это и посредине лагеря и недалеко от коней, рассуждал Харка и соображал, как бы ему подобраться поближе. Под прикрытием деревьев и кустарников он решил дойти до ручья, переправиться через него и, описав большую дугу севернее лагеря, подкрасться к нему с другой стороны.
Так он и поступил: осторожно по кустарнику пробрался на высотку. При этом он заметил, что на самом деле был не единственным разведчиком. Кроме него по меньшей мере еще двое наблюдали за лагерем: один — на противоположном берегу, другой — на этом же, совсем неподалеку. И оба — индейцы: у одного, у того, что напротив, Харка успел заметить косичку, у того, что был рядом, мелькнула в траве оторочка мокасин. Рассудив, что все разведчики обеспокоены главным образом тем, чтобы их не обнаружили белые, Харка сосредоточил все свое внимание на лагере.