— Поедем, — сказал Джо скорее всего просто потому, что надо же было что-нибудь сказать.
И снова всадники вытянулись в цепочку, и снова Матотаупа повел их галопом, и скоро встречный ветер донес до Харки запах дыма. Обогнули последний холм, закрывающий долину, и Матотаупа пустил коня шагом. Харка устремил взгляд на лагерь.
— Мы пришли поздно, но мои спутники отомщены, — громко сказал Джо.
Все выглядело так, как будто каратели застали лагерь на месте. На земле валялись полотнища и поломанные жерди. Четыре палатки остались нетронутыми. Но палатка жреца исчезла бесследно, пусто было место палатки совета, место палатки вождя. Может быть, их успели разобрать и увезти? Земля вокруг была истоптана. Виднелось несколько трупов. Харка заметил, что они обезображены.
На другом берегу ручья толпились люди милиции в своих кожаных ковбойских костюмах. Они еще не выпускали из рук ружей. Расседланные кони, впрочем, были под охраной. Мустангов рода Медведицы Харка не видел, но не видел он и убитых коней. Из своры собак только три пегих кобеля слонялись на месте побоища и, кажется, не прочь были заняться убитыми.
Джо, Матотаупа и Харка проехали мимо разрушенного поселка к группе карателей и спешились. Харка привязал лошадей в стороне от коней белых. Он хотел усесться у своего мустанга, но отец взглядом приказал и ему идти к белым. Матотаупа подошел к предводителю отряда, с которым, видимо, познакомился ночью. Он назвал Джо Брауна, и это вызвало общий интерес. Люди поспешили к ним и расселись вокруг. Все хотели услышать от самого Джо, как погибли его товарищи.
Джо рассказал, но, кажется, он с видимой неохотой вспоминал об этом событии и даже начинал испытывать неприязнь к этим людям, которые допытывались о подробностях. Затем он спросил:
— Ну а что здесь произошло?
— Д-да, — произнес вожак, — ваш разведчик Топ нас предупреждал… Но мои люди чувствовали себя слишком уверенно, и их было не удержать. Утром они ну прямо меня за горло взяли. Топ видел разведчиков, а на рассвете у нас даже произошла перестрелка. Значит, нечего было рассчитывать застигнуть краснокожих врасплох. А мы понеслись, как стадо глупых бизонов. Когда мы подъехали, все здесь было спокойно. Палатки стояли освещенные утренним солнцем, а у ручья две или три женщины брали воду. Но едва мы появились, как женщины словно провалились сквозь землю, а из палаток посыпались стрелы. Четверо наших убито. Троих из тех, что стреляли, мы уложили, двое — убежали. И может быть, женщины, что черпали воду, были совсем и не женщины, а переодетые мужчины, которые скрылись в палатках и стреляли?
— Где же мустанги рода Медведицы? — спросил Джо.
— Когда мы подъехали, мустангов было не видно. Конечно, можно найти следы… Индейцы успели вывезти женщин и детей, шкуры, имущество. Видимо, они увезли часть палаток. Словом, им было известно, что готовится нападение.
— Среди индейцев рода Медведицы живет один сбежавший раб, его зовут Чужая Раковина, — сказал Матотаупа. — С ним его сын — Чернокожий Курчавый. Оба хорошо понимают язык белых. Если один из них был в разведке, — удивляться нечему.
— Проклятые негры! Всех их пора уничтожить! Им положено быть рабами!
— Вы, видно, из конфедератов? — спросил Джо.
— Да, я был с ними, отпираться не буду! — вызывающе сказал предводитель.
— Итак, род Медведицы потерял троих, а вы — четверых, — заключил инженер. — Вот итог нашей карательной экспедиции.
— Не забудьте, что разрушены палатки.
— Переломано несколько жердей, — заметил Матотаупа.
— Я уже говорил, Топ, что твои предостережения были справедливы. Но все равно наша миссия выполнена.
— Я посмотрю следы, — сказал Матотаупа, поднялся и кивнул Харке, чтобы тот шел с ним.
Отец с сыном прошли к тому месту, где был индейский лагерь. Матотаупа осмотрел убитых. Каратели выместили на них всю злобу и растерзали трупы так, что Матотаупа не смог их опознать.
Харка не впервые видел истерзанные тела. Год тому назад он видел погибшего отца Четана — Солнечного Дождя, который упал во время охоты на бизонов и был растоптан копытами. Видел своего дядю — брата Матотаупы, разорванного гризли. Харка не раз слышал, что от неудачных охотников часто находили только куски мяса да кости. Звери оставались зверьми, и можно было объяснить их слепую злобу к врагу — человеку. Но здесь были белые люди, и они знали, что делали. Они сняли с мертвых одежду, амулеты, забрали оружие и лишь после того раскрошили их. Таковы были белые люди, которые называли индейцев дикарями.