Когда все это началось, я вспомнила цепляющие, как гвозди, взгляды во время нашего с Евгенией посещения Недели моды. Я не ошиблась в своих чувствах - вот в чем дело. Редко ошибаюсь. И не ошиблась тогда.
А началась эта "игра" в первые минуты моего возвращения в "московский" дом родной, на кухне которого царил веселенький раскардаш. Оказывается, Максим сдал очередной экзамен по боевым искусствам и радовался, как ребенок. Будущая его "невеста" Женя и её родители всячески разделяли радость Павлова. На столе лежал огромный торт цвета розового слона и курились мини-везувиями цветные чашки...
- Виват, Мария! - приветствовали меня все. - Как успехи? Как дела? У тебя тоже был удачный день? Ур-р-ра! Ой, она пивом пахнет! Ай-я-я-я!..
Поделиться своей радостью и объясниться я не успела - затрещал телефон. Евгения умчалась в свою комнату и через несколько секунд я услышала удивленный голос двоюродной сестры:
- Машенька? Это тебя?
- Мама? - вопросила тоже.
- Поклонник, - усмехнулась Женя.
"Поклонник"? Я взяла трубку, усаживаясь в кресло. Проговорила привычное "да?" и услышала:
- Привет, детка, - голос был мне незнаком, принадлежал он, кажется, мужчинке средних лет - этот голос как будто дребезжал, точно отечественный поддержанный драндулет. Было такое впечатление, что этот голос несколько искусственен.
- Привет, - беспечно ответила я.
- Сделай мне минет, - захихикал.
- Что? - не сразу поняла.
Болезненно похихикивая, "поклонник" повторил со слюнявым сладострастием и поспешно добавил:
- Если бы только знала, как я тебя трахал! Ты даже не представляешь в каких позах я тебя трахал! Ты даже подумать не можешь, детка, что я с тобой делал...
Я сидела в кресле и смотрела в открытое окно. Освещенные деревья на фоне вечернего неба волновались от ветра и походили на волны. Эта живая картинка вечной природы настолько принижала настоящую ситуацию, что я не испытывала особых отрицательных чувств, кроме отвращения к убогому.
Естественно, первое желание было бросить трубку, однако это не есть решения проблемы. Не так ли? Как учили меня в секции тэквандо: прежде всего побеждает дух! Состояние духа у меня было прекрасным, и поэтому я проговорила:
- Скучно все это, дядечка. Звони лучше по "горячим" телефончикам. Там тебя выдавят, как тюбик.
- Чего?
- Или чаще трахай, как ты выражаешься, свою жену, если такова имеется. Она, конечно, страшненькая, как война, и колотит тебя колотушкой, но у каждого своя судьба.
- Слушай ты, сучка... - взвизгнул, - я тебя...
- Не-а, ты слабенький, ты импотентик, ты ничто...
И услышала короткие гудки - победа? Какая может быть победа в схватке со слабым на голову и ниже? Я где-то читала, что есть такие больные, способные лишь на подобные гаденькие выступления. Вопрос в другом: откуда у "поклонника" этот номер телефона. Его практически никто не знает. Впрочем, этот номер оставлен в моем договоре. Неужели болезненный маньяк имеет доступ в кабинет госпожи Мунтян? Или, быть может, у него иные возможности? Хотя какая разница: пока нет настоящей угрозы, а страшиться фантома, любителя современной моды?
Он точно присутствовал на дефиле - именно там я впервые ощутила чужой и неприятный взгляд. Потом в баре, где мы мило болтали и пили сок и кофе. А не игры ли это господина Чиковани? Нет, едва ли? Зачем такие скверные изощрения петуху в курятнике?
Уяснив, что я сейчас не получу ответа, махнула рукой и отправилась на кухню. Праздник там в разгаре, и я присоединяюсь к нему, как пассажирка, чудом успевшая на теплоход, отправляющийся в морской поход за турецкой кожей и шубами.
- Поклонники? - подмигивает Олег Павлович, - Не рановато ли?
- Папа, - морщится Евгения. - Мария уже большая девочка.
- Но мы за неё в ответе, - напоминает.
- Нет проблем, - вступает Максим. - Если надо, мы ей телохранителя...
- Тебе больше не наливать, - фыркает Женя, - чаю.
- Угощайся Машенька, - говорит Ольга Васильевна, указывая глазами на торт. - Худенькая ты.
- Она идеальная, ма: девяносто-шестьдесят-девяносто, - на это говорит Женя. - Она, как божья птичка, питается святым духом.
- Ну и хорошо, - улыбается тетя Оля, - каждому свое. - И отрезает от торта внушительный кус - себе.
Олег Павлович укоризненно смотрит на жену. Та по-своему понимает его взгляд:
- Не волнуйся, и тебя не обделим.
Мне было опять хорошо сидеть на этой московской кухоньке, ощущая себя удобно и покойно. Было такое впечатление, что нахожусь в карме, образованной от рассеивающегося теплого света лампы-фонаря, и защищающей меня от опасного и грозного мира.
Когда заканчивалось это праздничное чаепитие, Максим Павлов неожиданно предлагает:
- Есть идея: всем пойти в наш клуб на дискотеку.
- Всем? - дядя Олег и тетя Оля поперхнулись тортом.
- А что, потанцуем? Вальс, танго...
- Нет уж, молодые люди, - отвечает Ольга Васильевна. - Танцуйте без нас.
- Маша, а ты как? - обращается любитель вальса и танго. - Не устала?
Я хочу ответить, мол, я всегда готова развлечься, да вдруг чувствую, кто-то топчет мою ногу. Наверное, так слон наступает на дрессировщика.
- Нет, Машенька устала, - говорит моя двоюродная сестра с таким любезным гюрзовым видом, что я понимаю: лучше будет отказаться от приглашения. - Мы все устали, - добавляет Евгения. - Тем более завтра её ждет трудный день. Да, Маруся?
- Очень трудный, - не без легкого вызова отвечаю я.
- Вот видишь, милый, - говорит Женя. - Так что, допивай чай и бай-бай, - "делает" ручкой.
Родители осуждающе качают головой, мол, что за поведение, дочь родная. Впрочем, Максим не обижается и говорит, что его "невеста" абсолютно права: у него самого завтра зачет по стрельбе.
- И когда стрельба? - проявляю интерес.
- В девять часов.
- Вечера?
- Утра, конечно, Маша. А что?
- А можно я тоже постреляю, - поднимаю руку как в школе.
Евгения закатывает глаза к потолку. Павлов делает вид, что задумывается над моей просьбой. Я невинно хлопаю ресницами, как пластмассовая кукла. Олег Павлович с женой, сказав, что по телевизору начинается интересный отечественный фильм "Шальная баба" с прелестной Еленой Яковлевой, удаляются из кухни от греха подальше.