В Чикаго было холодно и дождливо, а ветер выл так яростно, что его громкое завывание слышалось даже сквозь двойные стекла гостиничного окна. Тэйлор чувствовал себя уставшим и совершенно разбитым. Но больше всего он изнывал от тоски по Иден. Он соскучился по ней даже больше, чем мог себе представить несколько дней назад, и с нетерпением ожидал того момента, когда вновь встретится с ней. Как ему не хватало в это время тех долгих бесед, которые они вели почти каждый вечер!
Когда работа была наконец-то завершена, а через карман пиджака приятно пригревал чек на пять тысяч долларов, Тэйлор, не раздумывая ни секунды, взял обратный билет и вылетел в Нью-Йорк. В шесть часов вечера он уже был у квартиры Иден.
Когда на пороге появилась совершенно незнакомая ему женщина, его удивлению не было предела. Он растерянно уставился на нее, а та, в свою очередь, тоже вытаращила на него глаза, не зная, как вести себя дальше.
— Вы, вероятно, что-нибудь продаете? Почему суперинтендант не позвонил вам?
— Меня зовут Тэйлор, и я свой человек в этой квартире. Мы с суперинтендантом пьем вместе пиво в баре Клэнси по четвергам. А вы кто такая? Где Иден? Что-нибудь случилось?
— Вы друг Линд… Иден? — спросила она слегка дрогнувшим от внезапного шока голосом. По всему было видно, что она не верит ему.
— Да, — спокойно ответил Тэйлор. — Я ее близкий друг. Настолько близкий, что мы даже День благодарения провели с ней вместе. А вы кто такая?
— Я Гэйл Верт. Входите, пожалуйста. Сожалею, что подвергла вас допросу и так долго продержала на пороге, но все дело в том, что Иден не предупредила меня, да и вообще ничего не сказала мне о том, что у нее есть знакомый мужчина, тем более друг, как вы утверждаете… О, Боже мой, давайте я повешу ваше пальто!
— А где Иден?
— В спальне. Она заболела гриппом и сейчас лежит в постели, не имея сил даже пошевелиться. — Гэйл продолжала пристально наблюдать за Тэйлором, все еще не веря своим глазам. Неужели этот сильный и сексуально привлекательный мужчина действительно ее друг? К тому же он совершенно не похож на гомосексуалиста. Невероятно! И она так легко подпускает его к себе? Даже если он на самом деле является ее другом, то до какой степени? — Сейчас я посмотрю, проснулась ли она. У нее был долгий и нелегкий день.
— Нет, не беспокойтесь. Я здесь и вполне могу позаботиться о ней.
Эти слова еще больше поразили Гэйл. Он может остаться с ней наедине? У ее постели? Чудеса.
— Вы давно знаете Иден? — отрешенно спросил Тэйлор, теряясь в догадках относительно этой неизвестной женщины.
— Да, мы вместе ходили в школу-интернат в штате Коннектикут. Официально она называется Стэмфордская женская академия. Замечательное название, не правда ли? Так вот, мы всегда были вместе, сидели за одной партой и списывали друг у друга сочинения. Присаживайтесь, Тэйлор, а я сейчас посмотрю, что там Иден…
— Нет, не беспокойтесь, — решительно заявил он и проследовал мимо обалдевшей Гэйл в спальню Иден. Та стояла как вкопанная и не предприняла никакой попытки остановить его. Тэйлор тихонько вошел в спальню и остановился на пороге. Идеи лежала на спине, накрытая толстым одеялом до подбородка. Даже в полумраке он заметил, что ее лицо было бледным, как мелованная бумага, а волосы сбились в бесформенную копну.
— О-о-о, — простонала она, увидев его, — я так надеялась, что ты позвонишь, прежде чем прийти сюда. Я бы посоветовала держаться от меня подальше и не навещать несколько дней. Не подходи ко мне, Тэйлор. У меня жуткий грипп, и ты можешь заразиться от меня.
— Я никогда не болею, — самодовольно пробормотал он и уселся на стул возле кровати. Затем он протянул руку и приложил ладонь к ее лбу. — У тебя жар. Как долго ты пребываешь в таком состоянии? Что ты принимала и когда?
— Ага, доктор Тэйлор, если я не ошибаюсь?
— Иден, чем я могу тебе помочь?
— О, Гэйл…
Тэйлор повернулся к женщине, которая переминалась с ноги на ногу и с нескрываемой тревогой посматривала то на свою подругу, то на Тэйлора. На ее лице отражалось удивление, озабоченность, неуверенность и даже растерянность.
— Мне было очень приятно познакомиться с подругой Иден, — твердо сказал он, мобилизовав все свое красноречие. — А сейчас, Гэйл, вы можете оставить ее на мое попечение.
Если бы Линдсей чувствовала себя хоть чуточку лучше, то непременно бы улыбнулась, увидев совершенно искаженное от шока лицо подруги. В ее глазах была такая смесь ужаса и изумления, что можно было просто животик надорвать от смеха.