Продавцы этого магазина были известны своей терпимостью к подобным вещам и в мгновение ока водрузили игрушки на свои места. Линдсей чувствовала себя полной идиоткой и испуганно посмотрела на Тэйлора. Тот терпеливо ждал ответа, делая вид, что не обратил внимания на ее неуклюжее движение.
— Дети — такие замечательные существа, — промямлила она, едва слыша свой собственный голос, — но мы не можем позволить себе этого. То есть это просто невозможно при нашей работе. Я уже почти смирилась с этим, но иногда мне становится очень грустно…
Тэйлор в это время внимательно рассматривал большой набор для игры в дартс для открытых площадок, но при этом прислушивался к каждому ее слову.
— Я тоже хочу иметь детей, — признался он. — К сожалению, я понял это совсем недавно. Думаю, что у мужчин есть точно такие же биологические часы, что и у женщин. Я вдруг увидел себя моющим огромный семейный фургон, вокруг которого носится замечательный пес, а рядом со мной в луже воды возятся трое детишек.
— Да, это действительно здорово.
— Полагаю, что где-нибудь на этой картинке должно быть место и для жены.
— Разумеется, иначе придется предположить, что ты — совершенно уникальное биологическое чудо. Скорее всего она стоит где-то неподалеку и поливает тебя водой из шланга.
Тэйлор положил коробку с набором дартс на полку и подошел к игрушечным армейским танкам.
— Ты еще достаточно молодая женщина, Иден. Сколько тебе? Двадцать пять?
— Двадцать шесть. — Ей казалось, что он знает об этом. О чем он, интересно, сейчас думает? Линдсей нахмурилась и опустила голову. Он такой хитрый, что без особого труда вынуждает ее делать самые нежелательные признания. Именно это качество всегда вызывало в ее душе тревогу.
— У тебя есть еще много времени. Собственно говоря, я тоже еще далеко не старик. Мне ведь только тридцать два года. Почему бы нам с тобой не подождать еще два-три года?
— Хорошо, — испуганно встрепенулась она, рассеянно уставившись на детский паровозик Меклина образца 1885 года.
Тэйлор подошел поближе и легонько прикоснулся пальцем к ее щеке. А потом ни с того ни с сего наклонился к ней и поцеловал в губы, не обращая внимания на переполненный людьми зал магазина детских игрушек.
— Отлично, — вздохнул он и даже покраснел от удовольствия.
Они вышли из магазина Шварца совершенно опустошенными, потратив там около двухсот долларов. Правда, усталость не смогла затмить радости от того, что их племянники и племянницы получат на Рождество щедрые подарки. По пути домой Тэйлору удалось выяснить еще одно интересное обстоятельство. Оказывается, у Иден есть родители, проживающие в Сан-Франциско. Это уже заметный прогресс, думал он, поддерживая ее под руку. При этом у него не было никакого чувства вины, что он использует в своих целях ее плохое самочувствие и пытается выведать как можно больше интересующих его сведений.
Линдсей уснула у него на плече в тот самый момент, когда игрок команды «Редскин» по имени Монтана сделал удачную передачу Раису и тот привел свою команду к победе. Даже рев телевизора не помешал ей забыться в глубоком сне.
Тэйлор в тот вечер ушел домой, явно не желая торопить события и принуждать ее к тому, к чему она еще не была полностью готова. К его несказанной радости, она поцеловала его у двери. Конечно, в этом поцелуе не было страсти или какого-либо глубокого чувства, но все-таки это был ее поцелуй.
— Спасибо тебе, — тихо прошептала она. — Ты очень добр ко мне.
После этих слов Тэйлор летел домой как на крыльях, весело насвистывая победный марш. «Добрый» — это весьма неплохо для начала.
После непродолжительной борьбы с желудочным гриппом они стали самой настоящей парой. Поначалу это вызывало у Линдсей неистребимое чувство страха, но потом ей удалось справиться с ним и даже почувствовать себя вполне счастливой. Она настолько привыкла к нему, что стала полностью доверять и даже не скрывала своих страхов по поводу того, что он мужчина, что страстно желает ее и, в сущности, может сделать с ней все, что захочет, так как намного сильнее и опытнее в подобных делах. Они часто навещали Шейлу и Инока, а также провели несколько вечеров в компании Демоса, Глена и каких-то совершенно очаровательных женщин, которые постоянно вертелись вокруг них. Конечно, Демоса женщины мало интересовали, но он всеми силами пытался поддерживать в прессе давно утвердившуюся репутацию неотразимого плейбоя и именно для этого всегда приглашал на свои вечеринки известных журналистов.