— Господи, — возмущенно воскликнула Холли, резко поднимая шторы на всех окнах, — эта ничтожная экономка совсем от рук отбилась! Ну ничего, в понедельник я ее уволю без выходного пособия. Да, именно в понедельник, так как именно в этот день я стану единственной хозяйкой этого дома, а все, кому это не понравится, пусть убираются ко всем чертям. Я не намерена делать исключение даже для твоей бесценной миссис Дрейфус. Все, на что способна эта старая перечница, так это беспрерывно хныкать, распускать сопли и постоянно повторять, что мисс Гэйтс сделала бы это не так, а вот так! Господи Иисусе!
Линдсей поставила свою единственную сумку в прихожей, а потом подошла к огромному камину из дорогого мрамора.
— Я разведу огонь, если ты не возражаешь.
— Да, конечно. Такое впечатление, что здесь лежат эти чертовы мертвецы.
Линдсей невольно сжала пальцы в кулак, но благоразумно промолчала.
— Мне нужно немного выпить, — оживилась Холли и быстро направилась к бару. Она взяла большой графин с виски и налила себе почти половину стакана.
— Ты снова пьешь, Холли? — неожиданно прозвучал властный голос Сидни. — Моя дорогая, тебе следует держать себя в руках. Скоро сюда придут люди, чтобы выразить нам свои соболезнования и заверить в симпатиях. Надеюсь, ты не хочешь, чтобы они подумали, будто новая хозяйка дома страдает невоздержанностью к спиртному?
На Сидни был дорогое шерстяное платье и еще более дорогие туфли с каблуками не меньше трех дюймов. Ее стройные ноги были обтянуты ажурными черными чулками, которые прекрасно гармонировали с черным платьем и черными туфлями. Волосы были аккуратно расчесаны и закреплены золотыми гребешками. Все это в сочетании с дорогой косметикой и бледноватым цветом лица делало ее необыкновенно красивой и в то же время трагически скорбной.
— Привет, Сидни, — вяло произнесла Линдсей, неподвижно застыв у камина. — Когда ты прилетела?
— Вчера ночью. Из Милана сюда не так-то просто добраться. А ты совершенно не изменилась, Линдсей. Как там Нью-Йорк?
— Мороз и солнце, когда я улетала.
— А Демос?
— По-прежнему.
— Холли, ну в самом деле, может быть, хватит? Сколько можно пить? Ты и так уже достаточно накачалась этой гадостью. Порой мне кажется, что ты пьешь даже больше, чем несчастная мать Линдсей. Да и растолстела до такой степени, что скоро просто не сможешь войти в дом. А твоя манера постоянно таращить глаза в зеркало — это просто невыносимо. Неужели тебе не противно смотреть на себя?
— Пошла ты… Отстань от меня, Сидни!
Та ехидно ухмыльнулась:
— Не думаю, что мне когда-либо придется посетить то место, куда ты меня посылаешь. В отличие от тебя, Холли. Бедняжка, неужели ты не понимаешь, что от таких толстух отворачиваются даже самые неприхотливые мужчины? А мой отец просто не переносит их.
— Прекратите, черт бы вас побрал!
Сидни и Холли удивленно уставились на Линдсей. Она стояла перед ними во весь свой рост, гневная и даже покрасневшая от ярости.
— Где ваша совесть? Как можно склочничать в такой день? Сидни, попридержи язычок и успокойся! Ради всего святого, мы потеряли близких людей, нашу бабушку! Прекратите этот базар и ведите себя прилично! Вы обе!
— Сколько эмоций! — надменно проворчала Сидни, поворачиваясь к Холли. — А я-то думала, что мой благоверный князь высосал из моей бедной сестрички все страстные порывы.
Линдсей молча швырнула на пол два полена, которые приготовила, чтобы бросить в камин. Они грохнулись на прекрасный дубовый паркет золотистого оттенка и покатились под стол, оставив в месте удара две большие вмятины. После этого она молча вышла из гостиной, гордо вскинув голову и расправив плечи. Ничего не изменилось в этом проклятом доме. Все стало только хуже. Раньше хоть бабушка могла сдержать их, а теперь они вовсе распоясались.
Линдсей была так расстроена, что даже не пошла повидаться с миссис Дрейфус. Вместо этого заперлась в своей комнате, распаковала вещи и разложила их на свободных стульях. Все это она проделала автоматически, как в тумане, не в силах забыть оскорбление, которому подверглась несколько минут назад.
Немного успокоившись, она вспомнила обстоятельства гибели матери и бабушки. Почему они оказались вместе, в одной машине? Куда они ехали? И почему с такой бешеной скоростью? Насколько ей было известно, мать и бабушка не испытывали по отношению друг к другу никаких симпатий. Правда, это было очень давно. Может быть, все изменилось за последние годы? Может быть, бабушка решила, что лучше иметь дело с бывшей женой своего сына, чем с настоящей? Кто знает… Теперь это навсегда останется тайной.