Линдсей печенками почувствовала, что он с огромным удовольствием добавил бы «эта глупая сучка», но, естественно, не мог этого сделать.
Он все еще стоял перед ней, растерянно переминаясь с ноги на ногу и подыскивая нужные слова. В этот момент он был похож на щенка-переростка, желающего во что бы то ни стало понравиться хозяину. Немного опомнившись, он стащил с головы дорогую шапку из лисьего меха, а потом стал медленно снимать такие же дорогие кожаные перчатки.
— Как вы поживаете, доктор?
— О, пока все идет нормально, но есть и некоторые перемены, ужасные перемены, должен заметить. Теперь, когда психология полностью разоблачила ложные постулаты Фрейда, а обыватели оказались в дураках, я вижу, что вынужден брать на вооружение методы, которые сам раньше не одобрял. Ты можешь представить себе, сейчас все считают, будто психология должна иметь дело не с глубинными причинами той или иной болезни, а лишь с поверхностными ее симптомами! И эти идиоты называют подобный метод эклектической терапией, терапией выживания или даже терапией реальности, пытаясь придать ему статус научной легальности. Это же просто абсурд! А Что можно сказать обо всех этих лекарственно-наркотических препаратах, которые помогают держать под контролем сознание человека, но нисколько не способствуют его пониманию? С некоторых пор я даже стал подумывать о частной практике, поскольку так и не смог найти общего языка со своими коллегами. Но ведь ты же знаешь, что я всегда предпочитал иметь дело с талантливыми студентами. Мне будет трудно без них. Именно они, как я уже давно выяснил, мгновенно схватывают суть вещей, а учение Фрейда, безусловно, относится к таким вещам.
«Каков мерзавец!» — подумала она, не зная, что ему ответить.
— Как вам не повезло, доктор Граска! Кстати, как поживает ваш отец? Надеюсь, с ним все в порядке?
Старый профессор Граска, о чем Линдсей неоднократно слышала еще в студенческие годы, чем-то напоминал отчаянного барона-грабителя прошлого века. Он до сих пор оставался председателем правления Северо-Западного нью-йоркского банка и управлял им железной рукой, наводя страх на всех подчиненных и даже компаньонов. В этом смысле не был исключением и его собственный сын, доктор Граска-младший. Он получил степень доктора психологии в конце семидесятых годов, защитив диссертацию в Северо-Западном университете. С того самого дня он стал доктором Граской, а после ухода отца из университета его перестали называть «младшим».
— О да, мой дорогой папочка жив и здоров, слава Богу. Знаешь, ему уже почти восемьдесят, но он все еще бодр и необыкновенно энергичен. Я до сих пор ценю его светлый ум и способность к здравым рассуждениям. Если бы доктор Граска-старший был знаком с тобой, он непременно бы передал тебе привет и наилучшие пожелания. Я часто рассказывал ему о тебе. Линдсей, позволь мне угостить тебя чашечкой кофе. Сегодня ужасно холодно, а мне не хочется заходить в библиотеку. Я так рад, что встретил тебя! Пойдем, Линдсей, мне нужно поговорить с тобой. Я просто должен это сделать, понимаешь? У меня накопилось много проблем, которые я хотел бы обсудить с тобой, поделиться своими мыслями.
Линдсей набралась смелости и без страха посмотрела ему в глаза. Почему-то именно сейчас она вспомнила своего отца и ту историю с туфлями на высоких каблуках. Тогда она одержала победу над ним. Нет, она больше не поддастся на запугивания и уговоры. Никогда больше этого не будет. Хватит.
— Нет, благодарю вас, доктор Граска, я очень спешу. Было приятно видеть вас.
— Нет! Подожди, Линдсей! Ты должна дать мне свой адрес, свой номер телефона!
Она огляделась. Неподалеку от них остановилась небольшая группа студентов, человек шесть, не меньше. Линдсей решительно покачала головой: