Прыг.
Словно болт, сорвавшийся с тетивы арбалета, или же пуля, рикошетом отскочившая от бетонной стены, девушка отталкивается от незримого препятствия и взмывает ввысь на почти такой же невероятной скорости, с которой всего секунду назад летела вниз. И вот уже далеко внизу она видит уменьшающийся до размеров макетной игрушки пешеходный мостик, поглощаемый наползающей тьмой. И весь огромный город, как на ладони. А за спиной, словно родные, прирастают крылья тех самых облаков, чьи перья с каждой секундой становятся темнее, перекрашиваясь из алого в малиновый с нотками пурпура.
А летать, оказывается, так легко.
Почему все этого так боятся?
Для того, чтобы измениться, вовсе не нужно умирать. Но и до остервенения охранять собственную жизнь бессмысленно, ибо по итогу всё равно придёшь к тому, от чего ограждался. И при этом столького себя лишишь… Нет смысла в том, чтобы ограничиваться чёткими, ранее определёнными, границами, ведь их может уже и не существовать. Границы могут быть лишь плодом воспалённой богатой фантазии. Каждый может их разрушить или создать.
Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Его золочёно-алый серп ещё едва заметно выглядывает из-за вершины далёкого холма. В тускнеющем свете крылья темнеют до иссиня-фиолетового окраса. На небе уже виднеются ясные, холодные, словно осколочки льда, звёзды и планомерно к зениту взбирается молодая луна. Её прозрачный, нежный свет озаряет бледную кожу девушки, чьё имя с этим светом совпадает.
С уходом солнца цветовая гамма всего окружающего кардинально меняется. И до этого тёплые тона на крыльях сменяются холодной глубокой синевой с посеребрением от лунных бликов.
Тсукиакари взмахивает крыльями, всё так же прижимая листик клёна к груди и, будто бы ему, задаёт вопрос:
— Ну что, полетаем?
Автор приостановил выкладку новых эпизодов