– Пошел ты знаешь куда! – Я встала, но, взглянув на его лицо и одежду, поняла, что он якудза.
– Можно мне уйти? – спросила я.
– Подожди!
– Я вызову полицию! – очнулся мой клиент.
– Вызывай, – усмехнулся якудза и начал шарить в карманах пиджака клиента, висевшего на шкафу.
– Прекрати!
Мой клиент бросился к нему, но получил удар по лицу. Из носа пошла кровь. Якудза достал из кармана пиджака визитку и громко прочитал имя, адрес и название фирмы клиента. Тот заплакал.
– Сядь за ним! – приказал мне якудза и начал нас снова фотографировать.
Плачущий клиент стал протягивать ему деньги, банкноты в десять тысяч, одну за одной.
– Мне тоже нужны деньги. Если ты мне не заплатишь, меня будут ругать, – сказала я.
– Извини, извини! – Плача, он сложил руки в молитвенной позе.
– Мне на самом деле будет плохо! – Я отодрала с задницы воск и кинула в него, целясь в его хлюпающий нос.
Якудза рассмеялся. Он спросил у клиента, во сколько тот уезжает, и приказал:
– Завтра утром первым делом пойдешь возьмешь кредит и принесешь в холл гостиницы еще пятьдесят миллионов! А ты, – обратился он ко мне, – пойдешь со мной, я тебе заплачу.
Я оделась и пошла за ним. У него в номере у окна сидела женщина с очень короткой стрижкой. Она была старше меня и пила саке из бутылки странной формы. Мужчина рассказал ей, что только что произошло, и она рассмеялась еще более хрипло, чем он. Мне от этого стало так страшно, что даже мурашки по коже пробежали. Женщина с очень короткой стрижкой спросила меня:
– Ты видела мое лицо раньше? – и назвала какой-то телесериал.
Я ответила утвердительно. Тогда мужчина начал раздеваться.
– Что мне делать? – спросила я.
– Можно потрахаться? – спросил мужчина у женщины с очень короткой стрижкой.
– Нельзя! – она допила саке, пошатываясь, добрела до кровати и легла. – Она же уродина.
– Тогда давай орал! – Он приказал мне таким бурлящим окриком, будто полоскал горло.
Когда я подошла к постели, он велел мне встать на колени, и я, наблюдая за тем, как они лижут друг у друга, тихо спросила:
– А можно позвонить в офис? Если не продлить время, меня будут ругать.
– Будешь здесь еще час! – рыкнул мужчина, не отрываясь от лобка женщины.
– Нельзя с ним сексом заниматься! А ну-ка дай ему трубку! – ответила мне мама-сан из офиса.
Я передала трубку мужчине. Он кивнул, ухмыльнулся и спросил:
– А за двадцать тысяч можно ее трахнуть в задницу?
– Она это любит, – донеслось из трубки.
Я сидела рядом с постелью и наблюдала, как он пользует ее сзади. Слушала хлюпающие звуки соития их половых органов. Смотрела на то, как его член исчезает и снова появляется. Женщина, вся сотрясаясь от его сильных ударов, улыбнулась мне и произнесла:
– Это так хорошо!
Мне стало грустно, и я отвела глаза.
– Да смотри же ты, дура! – Он ударил меня по лбу большим пальцем ноги.
Наверное, он занимался карате или еще чем-то похожим. Мне стало страшно больно. Он как будто пробил дырку у меня в голове. Словно холодный воздух от кондиционера, боль начала распространяться на шею, руки, сиськи, задницу, живот, вагину, ноги. Мне стало стыдно, но я не могла понять из-за чего. Словно я стала посмешищем, и это ощущение волной окутало меня всю. В младшей школе у меня была подружка, девочка, немного слабая на голову. Однажды, во время утреннего приветствия, она описалась, и сначала над ней начали смеяться ребята, окружавшие ее, но смех, словно цунами, быстро растекался все дальше и дальше, и в конце смеялись даже учителя. Вспомнив эту историю, я испугалась, встала и спросила: