Тополь на камне

Иван Приблудный Тополь на камне

СТИХИ

(1923–1925)

I. У РОДНЫХ ВЕРБ

О, чернобровая Украйна

О, чернобровая Украйна,
Мой край премудрый и простой,
Какая сказочная тайна
Твой затуманенный простор.

Зеленых рек таемный клекот,
Все те же грядки, тот же стог…
Далече, далеко́, дале́ко
Уйти бы в омуты дорог.

Поля да степь, куда ни глянешь,
За каждым выгоном курган;
Прощайте ж рощи и поляны,
Прощайте вербы и луга.

Покину кручи и байраки,
Покину хаты в рамках нив,
И кто-то долго будет плакать,
Косою очи заслонив.

И чей-то взор, летя в туманы,
Слезой застынет у окна
И будет рот больнее раны,
Лицо белее полотна.

Орлу в лесу темно и душно;
Не плачь сестра, утешься мать,
От вас мне ничего не нужно,
Как только помнить и желать.

И только песни, что подслушал
В лугах, на нивах и в лесу,
Как эту тронутую душу,
С собой надолго унесу.
………………………………
Голубкой утро, галкой вечер,
Прощальный вздох долин и вод…
Дале́ко, далеко́, далече
Зовет багряный небосвод.

Июль 1923 г.

Детство

У нас, как и в каждой семье,
У печки дрова да лоханки,
Кувшин молока на скамье
И кот на высокой лежанке.

У стенки большая кровать,
С которой при всякой погоде
Всех раньше поднимется мать —
Топить, иль копать в огороде.

А мы, для которых живут,
Которым так много прощают,
Мы утром выходим на пруд,
И гуси нас криком встречают.

Отец каменеет в труде,
Скучает на пасеке дедко,
А мы, бултыхаясь в воде, —
Счастливей цыплят под наседкой.

Погоним, покормим коров,
Повынесем яблок из сада,
И каждый румян и здоров,
И каждому больше не надо.

А в сумерки мать за столом
Нам теплую сказку расскажет,
Накормит лапшой с молоком
И медом пампушки намажет.

И так, от ворот до ворот,
Полями взращенные дети —
Мы самый беспечный народ
На этом измученном свете.

Май 1924 г.

За хутором тихая речка

За хутором тихая речка
И там, где вздымается гать,
Такого, как я, человечка
Лягушки привыкли встречать.

Над сонно-шуршащей осокой
Три вербы, уставшие цвесть,
И самой большой и высокой —
Лет двести наверное есть.

У нас на закате прохладно,
У нас вечерами темно,
И с неба бегущие пятна
Глядятся в зеленое дно.

Я выйду из дремлющей хаты,
Когда по молочному мху —
Такой молодой и мохнатый —
Заплавает месяц вверху.

Путь к речке протоптан и ровен,
И вот за последним углом —
Сажусь на скучающий човен
С одним обветшалым веслом.

И словно земными обижен,
Тревожа речную траву,
Плыву к середине поближе,
Подальше от мира плыву.

Но речка водой небогата,
Но берег другой не далек,
А берегом — хата за хатой
И пахнущий хлебом дымок.

И вкруг, то упрямей, то глуше
Струятся в покой синевы —
Стозвонные песни лягушек
И жуткие вздохи совы.

Август 1924 г.

Поле… поле, за небом вдогонку

Поле… поле, за небом вдогонку — межа,
На душе ни тревог, ни боли,
Хорошо по росе босиком пробежать,
Занырять по ухабам поля.

Солнце еле на выгон взметнуло рога,
Ухмыльнулись кресты на кладбище,
Впереди, по бокам — ширь, как мир широка,
Сзади речка меж селами рыщет.

Прозвенел соловей в лозняках на лугу,
Вон стада зарябили по скатам,
Поиграть в чехарду к пастухам забегу,
Поиграть в перегонку — к телятам.

Стаей чаек туман в засиневший простор
Уносился далече… далече…
— Ой, телята, бычки, как и вы, я простой,
Только лик да язык человечьи;