Мир велик и широк,
Рой дорог запутан,
У одной из дорог
Задремал мой хутор.
Отгремел ураган,
Пошатнулись хаты,
Лишь за речкой курган
Как и встарь — мохнатый.
Как потерянный сын
Возвращаюсь в гости:
Где ж мой тын, мой овин
Хата на помосте?
И встречать не бегут,
И не спросят толком,
Во дворе там и тут
Тишина… и только.
Облака — корабли
В небосклонах тонут,
На хлевах воробьи
Не смеются — стонут;
Отощал огород,
Двор полынью скован,
У дверей, у ворот —
Ни души, ни слова.
А давно ль со двора
Гам знакомый несся,
По углам детвора,
На току колосья;
Грядок пестрый наряд,
Сада гомон звонкий,
Частый кашель ягнят,
Жалобы теленка.
А теперь… никого,
Двор, как осень, хмурый,
Только берест кривой
Да чужие куры.
Без руля, без весла,
По гребням прибоя,
Знать, и их унесла
Буря за собою.
Июль 1923 г.
Над оврагами, кручами, долами
Оле Адамец
Над оврагами, кручами, долами,
Сторож-месяц лениво побрел,
Реют зори веселыми пчелами
Над зелеными сотами сел.
Дремлют вербы — гадалки понурые,
Соловей затихает в гаю,
Я один с моей древней бандурой,
Напевая, у ставен стою.
Эту песню призывно-медовую,
Я напрасно ль так долго берег…
— Выходи ж, выходи, чернобровая,
На высокий и светлый порог.
Выходи… Вон за дальнею нивой
Развернулся прадедовский шлях…
Расскажу тебе сказку красивую
О покинутых мною краях.
Как чужими, кривыми тропинками
Я набрел на родную межу;
Перевью тебе косы барвинками
И на косы венок положу.
Над пройденными мною дорогами
Ветер, спутник мой, скорбно поник;
Для тебя я простился со многими,
Для тебя я забуду о них.
Для тебя только нес издалека я
Этой песни невянущий звон…
— Выходи ж, выходи, черноокая,
Встретить солнце, как прежде — вдвоем.
Июль 1923 г.
Встало солнце, сохнут росы
Встало солнце, сохнут росы,
Тени верб длинны,
Я бреду по травам босый,
Засучив штаны;
Даль туманами объята,
Чуть шуршат кусты,
И бегут мои телята,
Распустив хвосты.
* * *
Я вернул мой век пастуший,
Мой покой вернул,
Говор птиц мне щиплет уши,
Будоражит гул.
И прощая все потери
Дням хлопот и дел,
Я залез на первый берест
И как встарь запел.
И как встарь, забыв тревоги,
Счастлив, глуп и рад;
Перепутал все дороги,
Растерял телят.
И бродя окрестным гаем,
Не хотел искать,
Чтоб хоть прежним нагоняем
Наказала мать.
* * *
Но испив из горькой чаши
Гордых городов,
Стал я пугалом для наших
Добрых стариков.
Мать родная не посмела
Ни ругать, ни бить…
Что ж мне думать, что мне делать,
Как теперь мне быть?..
Октябрь 1924 г.
Ой, беги, дорога
Оле Адамец
Ой, беги, дорога, по буграм, по скатам,
По над яром, через луг, —
К позабытым хатам.
Там, над тихой речкой, в хижине у леса,
Зажурилась у окна
Дивчына Олеся.
Залети певучий, чернокрылый вечер,
Черноокой прошепчи,
Прожурчи о встрече.
— Ой, над яром — явор, над водой — левада,
Сколько весен был дале́ко,
Ты ль теперь не рада?
Не по мне ль грустила, выплакала очи?
А теперь не подойдешь —
Приласкать не хочешь…