И тут, словно, по мановению волшебной палочки, бомба начала сдуваться, перестала звенеть и переливаться всеми цветами перламутровой радуги, посерела в один миг, опала. Один из стражей порядка, осмелев в край и подойдя к краю обрыва, разрядил в фаллическую бомбу всю обойму.
- Чего это с ней? - давясь кашлем, спросил я у товарища.
- Есть идейка, - хмыкнул сосед, засунул руку мне в карман, достал оттуда черно-красный кусочек брома и, согнувшись в три погибели, доковылял до стремительно опадающего члена, на заднице спустился на самое дно и засунул кусочек в одно из сочленений странного снаряда.
Две минуты, пока озадаченный Пашка ковылял обратно, ничего не происходило. Но стоило ему рухнуть рядом без сил, как бомба-таки рванула. Трахнула, бомбанула на весь Задрищенск, разгоняя собравшееся вокруг воронье по щелям и тополям. Из кратера полетели осколки.
Пашка тут же расплылся в улыбке:
- Таки бром!
- Уверен? - я все никак не мог восстановить дыхание после удара о землю. - Он его так?
- Полностью!
- Двигаем домой? Запасаемся бромом и начинаем спасать родное село? - Пашка протянул руку, помогая подняться.
- Согласен, - я встал, отряхнулся. - Поехали за цинк-бромными аккумуляторами. Пора спасать Овнище от вражеских снарядов. А то бабы приедут, а у нас посреди села срамота такая торчит. Что дети скажут?
- До конца недели есть еще время. Сперва нужно опохмелиться.
- Полностью поддерживаю.
Старая копейка, что не задело взрывом огромного вражеского снаряда, уже через десять минут гордо уезжала в закат в родное село Овнище, попыхивая глушителем.
А тем временем посреди Задрищенска, на дне огромной дыры, разорванный в ромашку, лежал крохотный фаллос-снаряд - вся мощь НАДОвской армии.
И так будет с каждым.