Я простер руку над кружкой и отделил воду от остальных составляющих. На дне остался темный налет.
Шар из воды, диаметром сантиметров десять, завис перед моими глазами. Я продавил его сквозь замочную скважину.
И все. Я потерял шар из виду.
Что делать дальше? Вода не имеет глаз. Или имеет?
Я чувствовал шар отсюда. Позволил ему снизиться и коснуться пола, однако не дав растечься по нему лужицей.
И в этот момент я создал человека. А точнее - его подобие.
Маленького человечка из воды. С миниатюрными ручками и ножками. И с небольшой головкой. Я мог бы обойтись и без нее, но образ человека в моем мозге получался только таким.
Маленькая прозрачная фигурка, повинуясь моему желанию, потихоньку двинулась вперед, ощупывая перед собой пространство короткими ручонками.
И клянусь, я ощущал каждый шаг и каждую шероховатость каменного пола по ту сторону двери.
Понемногу мой водяной големчик шел вперед, не встречая препятствий на пути, но тут он наткнулся на что-то огромное для него. Принялся ощупывать преграду. Как я и предполагал это оказался усатый страж, дрыхнувший на полу.
Водяной человечек залез на лежавшего и принялся хаотично перемещаться по телу. Наконец, его движения позволили мне увидеть более или менее ясную картину того, как расположился тюремщик. Я заставил своего маленького водяного голема спуститься к поясу стражника.
В полной тишине, которую разрушал лишь храп краснорожего, раздался легкий железный звон.
Сердце ёкнуло. А потом замерло. Потому что когда я попробовал стянуть с пояса спящего связку ключей при помощи водяного человечка, металлическое кольцо просто прошло через его ручки.
Да как так? Осталось же совсем чуть-чуть.
Я принялся лихорадочно размышлять о том, что знаю о воде. Вспоминал все, что изучал в школе и институте. О ее свойствах.
Поверхностное натяжение? Не то. Расширение? Не то. Заморозка? В этом что-то есть. Почему вода становится льдом?
В голове закрутилось почти забытые обрывки информации про плотность, кристаллические решетки и давление. Точно!
Я представил будто сжимаю ручки моего голема в ладонях как пластилин. Все сильнее и сильнее. Уплотняя их, заставляя прижиматься друг к другу сами молекулы. Объединяя и связывая их.
Попробовал зацепить связку с ключами. Есть!
Теперь аккуратно. Высовываем. Тащим. Вот сюда, где щель немного шире.
Мои пальцы с удовлетворением прикоснулись к металлу, почувствовав холод миниатюрных ручек.
Я поднял связку и сжал один из ключей в кулаке, позволив маленькому голему растечься по полу.
Эх, бесхитростное время. Замочную скважину создали такой, что ключ в нее можно было вставить и с внутренней стороны узилища. Что я и сделал.
Три оборота, скрипящий звук - и дверь открылась, позволив мне покинуть камеру.
Глава 23. Дарен Белоглазый
Я осторожно пересек порог и увидел лежавшего на грязном полу тюремщика. Мог бы пройти мимо, однако существовала вероятность, что он проснется. И обязательно поднимет шум.
Заметил кинжал у него за поясом, а потом взглянул на незащищенное горло. Но тут же мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Нет, убивать спящего человека я не буду, если есть другие варианты. Да и ничего плохого он мне не сделал. Просто выполнял свою работу. И хорошо выполнял, если быть объективным.
Аккуратно вытащил кинжал из-за пояса усатого и прислушался. Дыхание спящего не сбилось. Постоял над ним несколько мгновений, думая что предпринять. И, наконец, решил.
Он был одет в местами поржавевшую кольчугу, длинную рубаху из грубой ткани и штаны из такого же материала, заправленные в сапоги до колен. Рубаха выступала из-под кольчуги сантиметров на тридцать.
Я отрезал выступающую часть и снял, а точнее размотал, с талии пьяного пояс. Он оказался метра два длиной. Зажав кинжал в зубах, я бесцеремонно перевернул усатого и связал ему руки за спиной. Широко раскрыл рот спящего и запихал в него отрезанную от рубахи ткань.
Пьяный застонал, разлепил глаза и замычал, увидев меня. Узнал. Мутным взглядом уставился на лезвие собственного кинжала, зависшего над ним.
- Все хорошо, - хрипло сказал я ему на общестанирском языке, убрав оружие за спину. - Тебя никто не тронет. Не бойся.
Но, видимо, он мне не поверил. И действительно – кто я для него? Преступник. Заключенный. Дикарь, которого привезли вместе с орками. Наверняка, с его точки зрения, такой же жестокий убийца, как и они.
То, что тут думают о сородичах Рката, тайной за семью замками не являлось. А потому понятно отчего тюремщик засучил ногами и принялся биться как пойманная рыба, когда я тащил его в камеру. Оставив пьяного на нарах, которые продолжительное время занимал сам, запер дверь.