Когда ему исполнилось четырнадцать лет он зарезал взрослого орка, ударившего его за то, что Гларро шел впереди него из Храма и не уступил дорогу.
Его отцу тогда пришлось заплатить много денег родственникам убитого, чтобы они не шли к королю просить справедливого суда. Мой отец хоть и был дружен с родителем Гларро, однако к смертям в своем городе относился серьезно и никому поблажек при разбирательстве не делал, даже своим близким друзьям.
Отец Гларро, все же, опасаясь, что кто-нибудь из обозленных на его сына воткнёт тому в спину нож, упросил моего родителя отправить своего отпрыска в числе уезжавших на обучение в Дроал.
Про годы учебы в гимназии рассказывать нечего. Некоторое время привыкали жить среди людей, затем жили как живут обычные люди – днем постигали науку, а вечером весело проводили время с теми из местных учеников, кто не боялся нашего не совсем привычного для них вида. Больше всего как-то сразу таких друзей появилось у Гларро – он всегда был компанейским, можно сказать душой компании. И с ним никогда не было скучно.
Так пролетело несколько лет учебы в Лередии.
Когда пришла пора заканчивать гимназию, мы были уже довольно взрослыми. Я в то время, добравшись до главной библиотеки Дроала, штудировал труды по военному делу, готовясь к поступлению в Военную Академию, не сильно обращая внимание на то, чем занимается мой товарищ.
Барг и Дрок следовали за мной тенью, охраняя мое драгоценное тело по приказу отца.
Остальное, о чем я тебе расскажу, я знаю со слов самого Гларро, потому что он об этом поведал мне в ту же ночь.
В одну из весенних ночей мой друг сидел как-то в местном кабаке, расположенном на околице Дроала. Мы нашли его как-то почти случайно, а потом часто появлялись там, потому как туда завозили хороший длийский эль. Вкус его я помню до сих пор.
Так вот, сидел там Гларро, попивая этот самый эль тихо, скромно, в тёмном уголке и никого не трогал. Городских в кабачке в это позднее время было не так уж много, обычно их собиралось больше днем либо ранним вечером. В дальнем от Гларро углу сидело четверо мужчин и пили пиво, о чем-то тихо разговаривая.
Так сложилось, что именно в этот день Гларро остался один и никто не составил ему компанию. К орку, даже если он молод и сидит в одиночестве, задираться желающих мало, потому чувствовал он себя спокойно. Разве что ему было несколько скучно.
И вот сидел он так, выпивая одну кружку за другой в своем уголке, когда в кабак зашел человек, которого он меньше всего ожидал увидеть в подобном заведении в это время суток.
Это была женщина. Закутанная в плащ так, чтобы никто не мог увидеть и, как оказалось позже, узнать её. Однако капюшон не полностью скрывал бледное лицо, да и по фигуре было видно, что новый посетитель не мужчина.
Она подошла к хозяину заведения, о чём-то пошепталась с ним и через некоторое время кабатчик подал ей бокал красного вина, затем позвав одного из слуг, что-то ему сказал. Тот сразу выскочил за дверь, а женщина присела за свободный столик и Гларро, наблюдавший за ней с того самого момента, как она вошла, за неимением иных занятий принялся внимательно ее рассматривать. Пару раз во время движений девушки плащ на короткое время распахивался и мой друг увидел, что одета она богато, а когда однажды она подняла голову Гларро заметил, что это совсем юная девушка.
Примерно полчаса не происходило ничего нового. Пили пиво в углу четверо, мой друг потягивал эль, а за столиком в одиночестве сидела посетительница, склонившись над бокалом. Видно было, что она кого-то ждет. Девушка нервно теребила завязки плаща, почти не прикасалась к вину и часто поглядывала на висевшие на стене часы.
Прошло приличное количество времени и в зале появилось новое лицо. Лицо имело большие щёки, тучное тело, и коричневую рясу монаха. Зайдя в помещение, толстяк окинул его взглядом и, увидев сидящую за столом одинокую девушку, направился к ней. Она также подняла голову и, заметив монаха, слегка привстала, приветствуя его.
Гларро от скуки принялся следить за их разговором, который выдался довольно оживлённым. И, хоть мой друг не слышал ничего и понять о чём они говорили было трудно – само представление, как он выразился, было интересным.
Начав беседу тихо, через некоторое время двое за столиком перешли к разговору на повышенных тонах.