Давний любовник Антонины - Константин - тот, с которым однажды Велисарий сразился на кулаках, занимал в последнее время видную должность начальника императорских конюшен. А когда самодержец узнал о гибели Мунда и его сына в Далмации, приказал Константину набирать войско, снаряжать флот и плыть в Салону, чтоб очистить город от готов и возобновить наступление с севера.
План блестяще удался. Готы, увидав приближение византийских судов, побежали без боя и засели на другом берегу Адриатики - в Равенне. Константин победоносно занял Далмацию, но идти навстречу Лису не торопился. Не хотел помогать старому сопернику, выжидал, как пойдут события: может быть, удастся прийти на готовенькое и присвоить себе славу поражения Теодата.
Самое начало атаки с юга было неплохое: войско Велисария состояло из пятнадцати тысяч ратников, плюс ещё военные корабли поддерживали наступление с моря. Перебрались с острова на «носок» итальянского «сапога» в считанные дни и довольно быстро заняли основные населённые пункты Калабрии. Тут же неожиданно одержали небольшую моральную победу: сдался, перейдя на сторону византийцев, зять Теодата - Эбримут, и его с женой (соответственно дочерью Теодата - Теоденатой) переправили в Константинополь, где ему присвоили титул патрикия и отправили жить в провинцию.
Под Неаполем войско Лиса оказалось к исходу сентября. Для переговоров неаполитанцы прислали городского старейшину - Стефания, крепкого семидесятилетнего мужчину с гордым римским профилем и довольно надменным взглядом. Встретившись с командирами ромейской армии, он сказал:
- Господа, для чего вы хотите брать Неаполь? Это не стратегический пункт Италии, не опорная база готов. Мы играем второстепенную роль. Если хотите завоевать страну, наступайте на Рим. Если Рим падёт - то сдадимся на вашу милость беспрекословно.
Но у Велисария был иной взгляд на ход кампании. И поэтому он возразил парламентёру:
- Здесь условия ставим мы. Вы сдаётесь сразу, открываете нам ворота без боя, и тогда я даю гарантии, что никто из местных не пострадает. Если готский отряд сложит сам оружие, пощадим и его: либо примем в свои ряды, либо отпустим на все четыре стороны.
Предложение не слишком обрадовало Стефания, и старейшина ответил, что ему необходимо посоветоваться с городской знатью. Отпуская его, Лис предупредил:
- Вам для размышлений двое суток. Если первого октября миром не войду внутрь, я отдам приказ взять город. И тогда мы не пощадим никого.
Тот откланялся молча.
Но ни первого, ни второго, ни третьего неаполитанские ворота не открылись. Началась осада, а затем и яростные атаки ромеями городских укреплений. Сразу стало ясно: готский отряд действует решительно, поливает нападавших кипятком из чанов, сбрасывает булыжники и умело отпихивает от стен приставные лестницы. Потеряв не одну сотню воинов, Велисарий дал сигнал к отступлению. Ситуация его раздражала: ведь Неаполь действительно не был главным стратегическим городом, но идти на Рим, оставляя в тылу сильный неприятельский населённый пункт, было глупо. А задержка со взятием Неаполя оборачивалась потерей инициативы; и к тому же брать Рим зимой очень не хотелось.
Лис распорядился перекрыть акведук, чтобы уморить неаполитанцев жаждой. Но и это оказалось неэффективно: горожане стали пользоваться водой из колодцев.
Как всегда, помог случай. Караульный отряд наёмников-мавров, совершая осмотр перекрытого ими водопровода, обнаружил подземный коллектор, заваленный валуном: если валун убрать, то по галерее можно исподтишка войти в город. Велисарий повеселел. Он собрал группу в четыреста человек во главе с Магном и Энной и велел, соблюдая предосторожности, распилить камень (если бить кувалдами, неприятель услышит), оказаться в Неаполе, устранить охрану сторожевой башни и открыть ворота. Для подачи сигнала в группу включили пару трубачей.
Операция началась сразу с наступлением темноты. Принялись пилить камень, но заметили шевеление противника на башне. Испугавшись, половина десантной группы, возглавляемая Магном, удалилась в расположение ромеев. Лис вначале вспылил, обозвал их трусами и предателями, но потом успокоился и сказал: