Вскоре в городе появился евнух Каллигон, посланный вдогонку за беглецом. Разузнав о местопребывании фаворита Нино, он пришёл к игумену Рафаилу и смиренно попросил о свидании с будущим монахом. Рафаил ответил:
- Это невозможно, сын мой.
- Отчего же, отче? - удивился скопец.
- Ибо Феодосий дал обет молчания.
Каллигон нашёлся:
- Я не собираюсь говорить ни о чём. Просто передам письмо от её светлости супруги Велисария.
- Можешь мне вручить. Я ему доставлю.
- Нет, никак нельзя, ваше преосвященство. Антонина мне строго наказала - никаких посредников, только из рук в руки. Пусть владыка не обижается.
- Я не обижаюсь. Более того: постараюсь потолковать с послушником по-дружески. Если не получится - уж не обессудь.
Вышедший келейник предложил скопцу следовать за ним и завёл в одну из небольших комнат в домике для приезжих. Полчаса спустя дверь открылась, и возник на пороге Феодосий - похудевший, бледный, с небольшой бородкой и усиками. Посмотрел на Каллигона тревожно и, не вымолвив ничего, скромно сел напротив. Гость воскликнул с жаром:
- Слава Богу, мы увиделись, это главное! Про письмо от Антонины я наврал, надо было как-то подвигнуть Рафаила к нашей встрече и преодолеть твою несговорчивость. Да какие ж письма, в самом деле? Лишняя улика, и только. Лучше передам на словах: госпожа в печали, убивается, места не находит и желает, чтобы ты вернулся.
Молодой человек сохранял молчание и сидел, словно высеченный из камня. Евнух в нетерпении поёрзал по лавке и заговорил снова:
- Что ты в самом деле! Может быть, умом тронулся? О твоей судьбе речь веду! Хочешь заживо себя тут похоронить? Все оставшиеся годы провести словно в заточении? Господи Иисусе! Там любимая и любящая женщина, вкусная еда и питье, золотые горы, полное блаженство, подвиги на военной ниве, ценные трофеи, а здесь? Гниль, замшелость, ладан и посты. По тебе ли такая жизнь? Главное, зачем? В старости успеешь покаяться.
Юноша достал из-за кушака маленький кусочек папируса, грифель, что-то написал и отдал Каллигону. Наклонившись к свету, порученец Нино разобрал с трудом: «Я боюсь».
- Да кого, в самом деле? Велисария? - вытаращился скопец. - Он тебя и пальцем не тронет, ибо любит свою жену безумно. Фотий тоже не опасен. Больше некого.
Феодосий покачал головой и воздел очи к потолку.
- Божьего суда? - догадался тот. - Он ещё не скоро. Молодые имеют кредит на грехи. Лет до тридцати. У тебя запас ещё есть.
У послушника в глазах появилось уныние. А его собеседник начал убеждать по-иному:
- Ты послушай только, что тебе скажу. Заслужить любовь такой женщины, как хозяйка, дорогого стоит. Ведь она племянница самой Феодоры! А её к тебе чувства - не минутная слабость, потому что иначе кончились бы давно. Это страсть, ибо выше разума. И подобное бывает не с каждым. Оцени. Пойми.
Молодой человек сохранял молчание.
- Денег хочешь? - вдруг спросил Каллигон. - Либр золота за возврат в Италию. И на месте столько же. А потом - трофеи кампании. Много, много трофеев. Обеспечишь себя до конца жизни.
Наконец евнух понял, что сейчас от юноши ничего не добьётся. И решил слегка отступить. Он сказал:
- Хорошо, подумай, взвесь как следует «про» и «контра». Я пробуду в Эфесе двое суток. Мой корабль отплывает в пятницу. Послезавтра жду тебя к полудню возле входа в храм. Разумеется, если ты решишь вернуться. И тогда отправимся вместе. Нет - так нет. Мне придётся уехать одному и свести госпожу в могилу. Потому что без тебя она долго не протянет.
Феодосий встал, коротко кивнул и опять же, не проронив ни звука, вышел из комнаты. Евнух непотребно ругнулся и сообразил: «Если не придёт, надо будет его украсть. А иного выхода я не вижу. Возвращаться одному - подписать себе смертный приговор».
Разумеется, в назначенный час в обусловленном месте Каллигон Феодосия не дождался. Начал думать о похищении, подкупил одного из монахов и узнал, что по понедельникам несколько послушников, в том числе Феодосий, помогают ухаживать за деревьями в саду архиерея. Евнух распорядился:
- Значит, так: в понедельник, по моему сигналу, прибежишь в этот самый сад, скажешь, будто Феодосия срочно требует к себе настоятель Рафаил, и сопроводишь за ворота. Больше ничего. Если всё получится, заплачу тебе целых пять номисм.