Велисарий понимал, что противник сформирует колоссальное войско и в письме осторожно называл восемьдесят тысяч, думая на самом деле о пятидесяти-шестидесяти и желая получить подкрепление. Но никак не предполагал, что Витигис соберёт под свои знамёна сто пятьдесят тысяч! Перевес в силе был более чем десятикратный. Да к тому же ромеи оказались рассредоточены: часть - осталась в Неаполе, часть ещё на Сицилии, часть в - Далмации, часть под командованием Бесса очищала от готов Нарнию… И хотя без боя сдались Апулия и Саминия, радости от этого было немного. Непосредственно в Риме с Лисом находилось не более десяти тысяч человек, далее с теми, кто пришёл добровольно служить византийцам.
А Витигис между тем приближался. Чтобы окружить Рим, он был вынужден перейти Тибр по единственному мосту около Фламиниевых ворот. Здесь-то и хотел задержать неприятеля Велисарий: мост довольно узкий, можно нападать с двух сторон и уничтожать врага методично. Половину войска он оставил в городе, половину вывел за стены и укрыл в рощице, а на башнях моста посадил готов, согласившихся у него служить.
Это была ошибка.
Ненадёжные готы с ходу возвратились к своим соплеменникам и открыли мост. Лис ещё не знал об измене и сначала подумал, что, по плану, сможет с лёгкостью атаковать первые отряды Витигиса. И внезапно у моста столкнулся с лавиной кавалерии и пехоты, перешедшей реку. Завязалась яростная схватка. Велисарий бился в первых рядах, наравне с другими, и рубил противника со всего плеча. Готы кидали дротики, чтобы поразить коня полководца - тёмно-дымчатого с белой мордой (греки называют такую масть «фалион», а германцы - «балан»), - но попасть всё никак не могли. В этой стычке погибло не менее тысячи, сам же Лис не был даже ранен.
В то же время по мосту шли всё новые и новые силы неприятеля и вступали в бой. Византийцы дрогнули, отступили и побежали к Риму, чтоб успеть укрыться за его воротами. Но уже смеркалось, и защитники города не могли разобрать, где свои, где чужие, и решили не открывать вовсе. Зря кричал Велисарий: «Это я! Пропустите внутрь своего командира!» - в сумерках распознать его, покрытого грязью, было невозможно. «Мы тебе не верим, - отвечали со стен, - говорят, что Велисарий уже убит. Как ты можешь быть Велисарием?»
Готы атаковали и прижали противника к стене вплотную. Многие из ромеев попадали в ров с водой. Лис направил часть своих людей к боковым воротам, чтобы убедили караульных распахнуть створки и прислать подмогу, и с остатками гвардии продолжал отражать наскоки. Наконец пришло подкрепление, неприятель попятился, и солдаты Юстиниана вместе с полководцем беспрепятственно проскользнули в город. От усталости многие попадали прямо в траву у дороги, приходили в себя, тяжело дыша. Велисарий распорядился оказать помощь раненым и, понурый, поскакал к особняку, где остановился. Понял с очевидностью, что осады не избежать. Хуже нет - сидеть, голодать и обороняться. Да ещё с такой горсточкой защитников, совершенно жалкой по сравнению с армией Витигиса. Да, Италия - это вам не Африка, готы - не вандалы, а Витигис - не Гелимер…
А к тому лее, по договорённости, с севера прибыл Марций, противостоявший Константину, и ещё более усилил вражеские войска. Итальянскую столицу полностью блокировали. Лишь по Тибру можно было ещё хоть как-то снестись с внешним миром, но река охранялась также очень тщательно.
Готы перекрыли водопровод, но у римлян существовали колодцы, и никто не мучился жаждой. Правда, приводимые в движение водопроводной водой мельницы перестали работать. И тогда, по приказу Велисария, механизмы мельниц ставили на лодки и спускали их в Тибр - те мололи исправно. Впрочем, готы раскусили этот манёвр - начали сплавлять по реке бревна и трупы, попадавшие в лопасти и ломавшие мельницы. Велисарий распорядился растянуть цепи, преграждавшие путь посторонним предметам. Кое-как выкручивались.
Под конец февраля от Витигиса явились парламентёры: предлагали ромеям сдаться по-хорошему, и король гарантировал им жизнь, беспрепятственное отплытие к родным берегам; более того - соглашался называться вассалом Юстиниана и выплачивать ежегодную дань. В случае отказа будет штурм. Велисарий ответил коротко:
- Штурм так штурм. Это наша земля, ромейская. Мы с неё не уйдём: или будем здесь полноправными хозяевами, или ляжем в неё костьми. Так и передайте своему кривоногому.
Оскорбившись, парламентёры ушли.
Обе стороны начали готовиться к битве.
Готы хитроумно построили деревянные башни на колёсах - их тащили быки. В башнях размещались воины, готовые в нужный момент перепрыгнуть на стены города и вступить в рукопашную. И другую конструкцию придумали, называемую «бараном». Состояла она из крыши, прикреплённой к четырём вертикально стоящим брёвнам на колёсах; а под крышей горизонтально висело на цепях заострённое бревно с наконечником из железа. Пятьдесят человек, защищённые крышей от стрел и дротиков, волокли «барана» под одну из городских стен и, раскачивая бревно на цепях, начинали им долбить кладку, чтоб проделать лаз для пехоты. А ещё готы целую неделю засыпали ров хворостом, параллельно строя приставные лестницы.