И ромеи не сидели без дела. На своих башнях устанавливали баллисты (вроде здоровенного лука, тетиву которого натягивали канатом, а стрела была раза в четыре толще обыкновенной), не забыли и про онагры (катапульты-пращи для метания камней). Прикрепили к воротам с внешней стороны этакие капканы, называемые «волками». «Волк» представлял из себя кованую складную раму с зубьями наружу. До поры до времени сложенная рама висела спокойно, но когда начинался штурм, верхнюю планку отвязывали и толкали вниз; рама распрямлялась, зубья со всего маха пронзали атакующих. Многие римляне добровольно помогали солдатам и высказывали готовность вместе с ними отражать нападение. Велисарий был не против их вооружить.
Битва началась утром на восемнадцатый день осады Рима. Готы под барабанный бой, с развевающимися знамёнами побежали к Вечному городу, стали двигаться к стенам «бараны» и деревянные башни на бычьей тяге. Лис велел стрелять из баллист в быков. Вскоре всех животных метко перебили, и нелепые сооружения замерли, не доехав даже до заваленных хворостом рвов. А одна из стрел, пущенных баллистой, продырявила пехотинца с такой силой, что пришпилила его к стволу дерева; он скончался на месте.
Первую атаку отбили, но Витигис бросился к Аврелиевым воротам, более уязвимым, чем другие. Здесь поблизости находилась могила императора Адриана. Горожане, оборонявшие стены, разбивали мраморные статуи, украшавшие это надгробие, и кидали глыбы в наступающих; вскоре тем пришлось отступить, а ромеи подтянули к воротам онагры и накрыли камнями убегающего врага.
Возле Саларийских ворот стены были тоньше других: тут когда-то находился виварий (помещение для диких животных, выступавших в цирке с гладиаторами), и «баранам» удалось пробить кладку. Но пока расширяли проломы, Велисарий перебросил сюда солдат со смежных участков и сорвал замыслы противника - многие из нападавших были перебиты.
Наступление готов захлебнулось. Полководец ромеев с небольшим отрядом выскочил верхом за ворота и погнал неприятеля прочь от столицы. В общей сложности у Витигиса в этот день погибли более тридцати тысяч воинов.
Ликование в Риме было повсеместное, а тем более, что неделю спустя в город по реке добралось подкрепление - более полутора тысяч всадников во главе с Мартином и Валерианом. Вместе с ними прибыла Антонина с Феодосием и Фотием. Муж, с одной стороны, был доволен появлению супруги и приёмных сыновей, но, с другой, стал тревожиться за их жизнь. Даже приказал:
- Вещи не распаковывай и немедленно возвращайся в Неаполь. Вместе с другими женщинами и детьми. - Помолчал и добавил: - Фотий с Феодосием могут остаться.
- Я останусь тоже, - возразила жена. - Не могу больше без тебя.
- А без Иоаннины?
- Девочка живёт на Сицилии с мамками и няньками в полной безопасности.
- Всё равно лучше уезжай. Ситуация очень неустойчива. Враг готовит новые атаки, а в столице мало пищи и с жарой возможны гибельные болезни.
- Не уеду, не уговаривай. Все мои мужчины - Фотий, Феодосий и ты - здесь. Я должна быть рядом, разделять ваши трудности и невзгоды.
Он подумал и сдался. Посадил Нино на колени, обнял, поцеловал и потёрся бородой о её плечо:
- Как же я соскучился, дорогая…
- Я соскучилась тоже. Не приехала бы иначе.
- Как тебе удалось возвратить Феодосия?
- Длинная история. Каллигон помог.
- Феодосий расхотел принимать постриг?
Дама рассмеялась:
- О, я думаю, да!
- А к тебе в спальню?
- Что - ко мне в спальню?
- Тоже расхотел?
Та поморщилась:
- Ты опять за старое?
- Ну, шучу, шучу, это не со зла.
- Больше не шути так, пожалуйста.
- Хорошо, не буду.
А зато отношения между прежними друзьями, назваными братьями - Феодосием и Фотием - напряглись за последнее время до предела. Встретившись в Неаполе, чуть не подрались. Первым начал Фотий, обозвав приятеля греховодником и распутником. Бывший послушник терпеливо сносил его оскорбления, но потом не выдержал: