Обе стороны соблюдали соглашение не во всём. Велисарий отправил конные отряды своих сторонников в разные стороны от Рима - потихоньку захватывать небольшие населённые пункты, грабить готов, а детей и женщин брать себе в рабство. Готы в свою очередь подкупили двух римлян, те должны были напоить стражу, всыпать ей сонного порошка и открыть ворота для неприятеля. Но один из подкупленных выдал второго ромеям. Тот второй после пыток во всём сознался. По приказу Лиса этому изменнику отрубили нос и уши, посадили на осла задом наперёд и отправили к Витигису.
Так и жили.
Между тем в стане византийцев приключился раздор. Константин, у которого в незапамятные времена был конфликт с Велисарием из-за Антонины, вдруг затеял новый скандал. Главное, возможно, он хотел, как лучше, даже намеревался восстановить отношения с давним своим соперником, но события покатились непредсказуемо.
Годы отразились на абазге (абхазе) больше: он почти совсем поседел, выглядел каким-то помятым, не выспавшимся - видно, много пил. И однажды, во время очередного застолья у полководца, под влиянием паров алкоголя, Константин сказал Велисарию:
- Удивляюсь я тебе, право слово. Все кругом смеются, а ты терпишь.
- Что? О чём? - посмотрел на него командир в недоумении.
- Так о Феодосии. Ну, жену любишь - понимаю. Всё прощаешь ей - прошлое, настоящее и будущее. А его-то чего? Тоже любишь? Может, вы живете втроём? Ладно, не сердись. Просто не держи при себе этого мерзавца. Прогони в шею. Или же убей. Я плохого не посоветую.
Лис, пунцовый от ярости, коротко ответил:
- Мне твои советы даром не нужны. Лучше их держи при себе, а не то убью я не Феодосия, а тебя.
- А меня-то за что?
- Я предупредил. То, что происходит в моей семье, никого не касается. Ты не лезь, пожалуйста. Нам бороться вместе, плечом к плечу, с неприятелем. И нельзя раскалывать наши ряды.
- Хорошо, забудь все, что я наплёл. Антонина - святая женщина, Феодосий - примерный сын, и они наедине друг с другом лишь читают стихи и играют на лире.
Велисарий занёс кулак:
- Замолчи, или я ударю.
Константин поднял руки:
- Умолкаю, проглатываю язык. Разбирайся сам со своей родней.
Нино донесли об этом разговоре, и она сказала супругу:
- Знаешь, дорогой, не хотела бы вмешивать тебя, но, как видно, только ты один можешь мне помочь.
- Что случилось, милая?
- Я тут подружилась с одной римлянкой, Лукрецией - помнишь, той, что мне подарила перстень с рубином?
- Да, припоминаю. Полная такая матрона.
- Совершенно верно. У неё муж - знатный человек, председатель суда Президий.
- Как же, как же, ещё бы.
- Ну, так вот. У него в гостях побывал Константин. И увидел на стене коллекцию древнего оружия - собирать начал дед Президия, а отец продолжил, сын продолжил и затем хочет завещать своим детям. Константин был в восторге от такого богатства и говорит: дескать, подари мне вот эти два кинжала. А Президий заизвинялся и отвечает: все, что хочешь, только не кинжалы, потому что память о деде. Константин упёрся: ну, тогда продай. Нет, говорит хозяин, им цены нет. Константин вспылил, снял кинжалы со стенки и унёс. Председатель суда не знает, что теперь делать. Силой отнимать он боится, по-хорошему уже не получится… Даже заболел. И Лукреция прибежала ко мне за помощью.
Лис кивнул, нахмурившись:
- Я поговорю с Константином.
Тот явился в штаб к Велисарию, чтобы получить обычное задание на день, и услышал вопрос, от которого даже растерялся:
- Это что за история с похищением кинжалов у Президия, а?
- Почему «похищением»? - заморгал вошедший. - Он мне подарил.
- Мне поведали по-иному. Подарить не хотел, потому что память о его деде. Продавать тоже не хотел. И тогда ты взял их сам.
Константин надулся:
- А-а, его жена и твоя жена - нежные подружки. Понимаю, кто тебе напел.
- Кто «напел», не имеет никакого значения. Взял или не взял?
- Ну, допустим, взял. Я имею право всю его коллекцию вывезти.
- Что ещё за право такое?
- Я освободитель его от готов. Он перед войсками Юстиниана в неоплатном долгу.
- Мы освободители, а не грабители.