Государыня распорядилась погасить все его долги. При одном условии: он уедет обратно в Пентаполис и оставит мальчика ей. Внука она поселит в специально приобретённом для него особняке - под присмотром педагогов и воспитателей. Даст образование. Женит на богатой невесте. И введёт в высшие круги. Обеспечит место в Сенате по крайней мере. А уж там видно будет…
Иоанн спросил с болью в голосе:
- Я смогу хоть изредка видеть Анастасо?
Женщина поморщилась:
- Для чего? Чтоб расстраивать и его, и себя? Это ни к чему.
Он поник, ссутулился:
- Как желают ваше величество…
- Господи, не хнычь. Вот за что я не люблю маленьких детей - вечно хнычут, капризничают, действуют на нервы. Хорошо, что ты уже взрослый, и не надо вытирать тебе слюни. Будь мужчиной, Ян. Твой отец Гекебол обладал кучей недостатков, но не позволял себе превращаться в бабу даже в трудные мгновения жизни. Ты ещё не стар и с женой родишь нового ребёнка - лучше девочку, чтоб не претендовала на трон. Я в дальнейшем ей тоже помогу. А про сына забудь. Вычеркни из памяти. Лет на десять, по крайней мере…
- Как прикажут ваше величество.
- Вот и славно, что мы поладили. Отправляйся в Египет. В случае чего - можешь написать. Но не мне, а, пожалуй, Фаэтету в Иерон. Евнух передаст.
- Воля ваша, - гость посмотрел на неё на прощанье и беззвучно пошевелил одними губами: - Мама…
- Что? - произнесла она удивлённо.
- Ничего, ничего, молчу, - опустил глаза Иоанн и попятился к двери.
Свадьба Фотия с Евфимией состоялась в начале сентября. Праздновали пышно - во дворце Вуколеон, при стечении всей константинопольской знати, с музыкой, плясками и раздачей мелочи на ближайших папертях. Иоанн Каппадокиец тут не поскупился, отвалил кучу денег на торжества. Радостный ходил, гордый - как-никак единственная дочка выходила замуж с одобрения самой василисы. Да ещё за пасынка Велисария, первого любимчика императора. Эти узы чрезвычайно важны. Упрочают его, Иоанна, положение. Ведь случись что с Юстинианом - он один из главных претендентов на трон. Есть, конечно, племянники самодержца, но они слишком молоды и поэтому не опасны. Велисарий же вряд ли захочет править. Остальные вообще не в счёт. И тем более, гадалка предсказывала Каппадокийцу: «Будешь в одеждах Августа». А таким пророчествам надо верить.
Провели венчание в церкви Святой Ирины, и венец над невестой держал Пётр Патрикий, а над женихом - Пётр Варсима. А затем, на пиру в триклинии, самодержец лично поздравил молодых и вручил огромный золотой кубок, сплошь усыпанный дорогими каменьями - настоящий царский подарок. В кулуарах болтали, что у кубка непростая история, из богатств Александра Македонского, привезённых из Индии, а потом сокровище кочевало по домам вельмож и осело в доме Зинона (внука римского императора Анфимия), у которого всё имущество похитили, отчего Зинон скоропостижно скончался, а теперь кубок всплыл в хранилищах самодержца! Да, чудны дела Твои, Господи! Но о сильных мира сего, словно о покойниках: или хорошо, или ничего…
Вот что написал Фотий Антонине, извещая мать о своём бракосочетании:
«Поселились мы в небольшом, но уютном особнячке, числившемся за тестем и затем отписанном его дочери. Слуг немного: повар, кучер, экономка, горничная и садовник - все приличные люди, кажется, не склонные к воровству. И Евфимия с ними ладит, управляет домом прилежно - сразу видно, у отца не сидела без дела, а умеет заниматься хозяйством. Да, без ложной скромности надобно отметить, что жена мне досталась превосходная. Уж не говорю про внешнюю её привлекательность (а за годы нашей разлуки только похорошела), но к тому же ещё добра, умна и воспитанна. Может быть, излишне наивна и любую шутку с моей стороны принимает за чистую монету, верит каждому произнесённому слову, а когда поймёт розыгрыш, очень огорчается, даже обижается иногда. Ничего, с годами, думаю, пообвыкнет и поднаберётся уму-разуму. В целом я доволен. Более того: просто счастлив. Мне семейная жизнь раньше рисовалась в неприятных тонах, ибо знал и видел много неудачных союзов, без любви и лада, и никак не предполагал, что смогу найти себе достойную половину. Слава Богу! И, надеюсь, счастье моё не померкнет с годами. Так благословите же нас обоих, маменька и тятенька, пусть заочно, ибо не смогли волей обстоятельств сделать это на нашей свадьбе».