Велисарий ответил, что обязан посоветоваться со своим окружением и объявит окончательное решение на другое утро.
Собственно, единственным его настоящим другом оставался в то время только полководец Вуза, федерат, по происхождению гунн. Получив в Константинополе неплохое образование, он себя проявил в персидской и вандальской кампаниях как способный военный, умница и аккуратист. Знал античных авторов наизусть и буквально по дням помнил биографию Александра Македонского. Лис ему доверял теперь больше, чем кому бы то ни было, и всегда обсуждал с ним план дальнейших действий.
Выслушав начальника, гунн спросил:
- В чём твоё сомнение, я не понимаю? Разумеется, соглашайся на их условия, а когда войдёшь в город и захватишь Витигиса, то поступишь по-своему: никакой Западной империи создавать не надо, есть одна Римская империя, во главе которой - Юстиниан.
Командир вздохнул:
- У меня сомнения по другому поводу. Наши доброхоты тут же донесут василевсу: мол, стратиг метит на твоё место. А каким подозрительным стал его величество в последние годы, ты знаешь. Не успею я вернуться в Константинополь, как меня с ходу арестуют, прямо в Золотом Роге.
- Ну, не думаю, - покривился Вуза. - Все мы подтвердим, что твои помыслы чисты, ты продвинул границы до Альп и желаешь двигать их дальше, вплоть до Альбиона, но не претендуешь на трон и смиренно складываешь трофеи к несравненным стопам автократора. Ты его слуга, он твой повелитель.
- Я боюсь, не поверит. Взятие Равенны выглядит логично и закономерно. Добровольная сдача готов, предложивших мне место императора, вызывает недоумение.
- Объясним, что с твоей стороны - это лишь военная хитрость.
- Именно, что хитрость. Но как будто бы не военная, а дворцовая. - Лис понизил голос: - Понимаешь, друг, он меня боится. Наши отношения очень напряглись. И один донос, и один пасквиль на меня может, словно капля, переполнить чашу его терпения…
Гунн заметил:
- Получается, что не только Юстиниан тебя боится, но и ты его.
- Получается так. Друг без друга не можем и друг друга страшимся.
- А тогда соглашайся на мирный договор, привезённый Домиником и Максимином.
Велисарий нахмурился:
- Ну, вот это - дудки. Лучше атаковать Равенну.
- И погибнут тысячи людей с обеих сторон! А пойдёшь на смычку с готскими вельможами - сохранишь эти жизни. Хоть и вызовешь подозрения императора. Что важнее?
Лис прикрыл глаза и сидел поникший. А потом сказал:
- Да, ты прав, дружище. Я обязан взять ответственность на себя. Будь что будет. Надо свергнуть Витигиса малой кровью. Даже если кровь окажется собственно моей.
Ночью Велисарий лежал с Антониной без сна, всё вздыхал и ворочался, огрызаясь на её ласки.
- Ты меня не хочешь? - спрашивала она. - Что ли, разлюбил?
- Ах, оставь, дорогая, не до этого. Я в таком капкане, из которого можно вырваться, если самому перегрызть зажатую ногу.
- Не преувеличивай, - успокаивала жена. - Вспомни обо мне: я - подруга императрицы. А она влияет на мужа. Коль Юстиниан задумает тебя извести, мы надавим на Феодору - и уладим дело.
- Ох, не знаю, не знаю, что-то мне тревожно.
Нино села на ложе:
- Господи Иисусе! Ты, принёсший автократору славу! Одолевший «Нику»! Покоривший для самодержца полмира! Ты, чей профиль отчеканен на одной монете с его профилем! Не боявшийся готов с вандалами вместе взятыми! Вдруг чего-то забеспокоился, словно мальчик перед экзаменом. Стыд, позор, я не узнаю моего дорогого Лиса.
Он ответил мрачно:
- Лис уже не тот… Не наивный юноша, что при ехал покорять неприступный Византий двадцать лет назад. И с готовностью бросившийся в гущу всех событий.
- Юноша возмужал - это замечательно.
- Возмужал - не то слово. Скоро мне исполнится сорок. На висках проступают седые волосы. Седина - она, знаешь ли, обязывает трезво рассуждать.
- Вот и рассуди трезво. Ты обманешь противника, завоюешь город, привезёшь в Константинополь сокровища Теодориха и живых Витигиса, Матасунту и других видных готов. Чем докажешь свою преданность. Государь устроит тебе триумф - ибо не устроить будет нельзя, нелепо. И поймёт, что не прав, заподозрив тебя в измене.
Велисарий пробормотал невесело:
- Вроде бы логично… А на деле как сложится? Ладно, будем спать. Все, спокойной ночи, - и поцеловал её в щеку.