Зарево над Константинополем полыхало всю ночь. Многие аристократы в панике бежали - через Мирилею и Форум Быка к гавани Феодосия - и, наняв лодки, устремлялись по морю в Хрисополь, что стоял на другом берегу Босфора.
Утро наступило в ожидании чего-то зловещего.
Разумеется, во Дворце император не сомкнул глаз. Совещался с сенаторами, говорил с военными, подходил к окнам и смотрел, как пылает город. Глядя на охваченный пламенем храм Святой Софии, он впервые ощутил страх. Вдруг почувствовал себя совершенно не защищённым. Титулы, цветистые имена - «Цезарь», «Август», «Юстиниан» - вдруг осыпались, превратившись из полновесного слитка в невесомое сусальное золото. Все его благие намерения - укрепление государственной власти, упорядочение законов, собирание всех утраченных Римской империей земель, собирание Церкви из разных конфессий - оказались чуждыми, непонятными простому народу, да и непростому в значительной степени тоже. Жалкий выскочка из Иллирика, Пётр, сын Савватия, появившийся на престоле волей случая… Никому не нужный, кроме Феодоры… Впрочем, вероятно, и ей - ведь она ему изменила с этим арабом?…
Он стоял у окна и ёжился. Думал: «Не пора ли бежать? Если ещё не поздно… И куда, если разобраться? В Персию, к Хосрову - названому кузену? Нет, опасно. Может быть, в Италию, к Папе Римскому? Но Италия занята готами, а они, хотя и считаются преданными союзниками, могут не потерпеть на своей земле беглого царя из Константинополя… В Африку, в Карфаген, к вандалам? Те считаются союзниками тоже. Христиане, хоть и ариане… Нет, ещё опаснее. Деньги все отнимут, самого заставят уйти в монастырь… Может, в Александрию? Там хотя и гнездо монофиситов, но зато любят Феодору, у неё друзья, и они помогут… Да, скорее всего, в Египет. Надо будет распорядиться, чтобы тайно готовили корабль…»
За спиной Юстиниана раздались шаги. Обернувшись, он увидел вошедшего Велисария - похудевшего, бледного после лихорадки, но такого же мощного и неколебимого, как и прежде. Хорошо знакомые буйные кудри. Лишь морщинок прибавилось возле глаз и рта. Но такие морщины, как и шрамы, только украшают мужчину.
Улыбнувшись, Юстиниан протянул старому приятелю сразу обе руки:
- Друг ты мой сердечный, как я рад, что мы снова вместе! Дай тебя обнять!
И они по-братски прильнули друг к другу - Лис на полголовы выше автократора и намного шире в плечах.
- Проходи, проходи, садись, - пригласил хозяин дворца. - Говори, что ты думаешь обо всём об этом? Есть ещё надежда обуздать дикую стихию?
У военного опустились кончики губ:
- Я боюсь давать обещания, но попробовать можно. - Не без огорчения он прибавил: - Со стихией совладать проще, а вот с хорошо направляемыми силами…
Василевс посмотрел на него с тревогой:
- Заговор, считаешь?…
- Некоторые признаки… выдают, что плебеями кто-то управляет…
- Например?
- Люди с факелами и саблями у тюрьмы эпарха… Это не случайно.
Император вскочил и прошёлся нервно взад-вперёд вдоль стола. Зарево из окон превращало его белые одежды в тёмно-красные, как и подобает венценосной особе.
Царь остановился:
- Кто же, кто? Ты подозреваешь?
- У меня никто из сенаторов не был - потому как знают, что всегда буду за тебя… то есть, извините, за ваше величество…
Самодержец поморщился:
- Ай, без церемоний. Говори, что делать? Сколько у тебя войск?
- Семь с половиной тысяч. И у Мунда три.
- Он не подведёт?
- Нет, не должен.
- Будьте наготове. Я ещё надеюсь на мирные средства - убеждение, подкуп. Выйду к недовольным с Евангелием. Так когда-то выходил Анастасий, и ему удалось усмирить толпу.
- Но тогда у толпы не было таких вожаков.
- Хорошо, посмотрим. - И монарх разлил по чаркам вино. - Выпьем за победу. Чтобы я остался у власти и продолжил начатое дело.
- За победу, ваше величество.
- Говорю же: без церемоний, Лис.