Те, кто хотел возвратиться к нормальной спокойной жизни, поддержали Юстиниана одобрительным рёвом. Начали выкрикивать с воодушевлением: «Тu vincas, tu vincas!» - «Ты побеждаешь, ты побеждаешь!» Но противников императора оказалось больше. И они забили сторонников оскорбительными речёвками: «Мы не верим в клятвы осла!», «Убирайся с трона!», «Сына Савватия - на кол!», «В василевсы - Ипатия!» Ипподром забурлил, задрожал от воплей, в сторону царя полетели камни и комья грязи, доведённая до крайности чернь хлынула на поле, прорывая ряды гвардейцев.
Автократор побледнел ещё больше, дрогнул, прошептал: «Всё пропало!» - и стремительно понёсся к выходу из цирка. Это разъярило бунтовщиков окончательно. Понимая, что монарха им уже не догнать и наткнувшись на строй вышедших солдат, люди отошли от кафисмы, быстро развернулись и, горланя, потрясая в воздухе кулаками, устремились к Месе. Тут, на форуме Тавра, по совету находившегося здесь же Оригена, недовольные разделились на две части: первая, с вооружёнными молодчиками во главе (до двухсот человек), бросилась захватывать дворец Плакиллианы, чтобы сделать из него штаб восстания и фактическую резиденцию нового императора. А вторая - около тысячи - побежала к дому Ипатия.
У ворот особняка бунтари остановились, требуя выхода сенатора. Но на их призывы появилась только Мария, его жена, и, заламывая руки, начала молить вооружённых мужчин пощадить супруга и не втравливать в незаконное дело. Те упорно продолжали вопить: «Скройся, женщина! Не к тебе пришли! Пусть Ипатий выйдет! Или мы возьмём его силой!» Дверь открылась, и возник Ипатий в белых одеждах. У племянника Анастасия точно так же вздрагивала щека, как у самодержца, но не правая, а левая. Он сказал, волнуясь:
- Успокойся, Мария… Делать нечего, это судьба. Я отправлюсь с ними.
- Ты не понимаешь! - закричала она истошно. - Ты идёшь на смерть! Вы его не сбросите. Он тебе отомстит!
Муж ответил:
- Значит, суждено. Я, по крайней мере, сберегу дом, тебя и детей от погрома и от пожара.
- Но ведь не ценой жизни?!
- Может, и ценой. Над собою не властен. Рок меня влечёт. - И шагнул к восставшим.
Те возликовали и, подняв Ипатия на руки, понесли по Месе к форуму Константина.
Между тем молодчики Оригена с лёгкостью перебили немногочисленных стражников, охранявших вход во дворец Плакиллианы и, ворвавшись внутрь, завладели всеми палатами. В тронном зале обнаружили золотую цепь василевса, надеваемую им на шею во время приёмов, и послали её вместе с несколькими бравыми мечниками навстречу Ипатию, дабы церемония утверждения нового монарха выглядела законно. Эта делегация обнаружила основную массу мятежников на форуме Константина: все толпились вокруг колонны, наверху которой возвышалась статуя Константина Великого, окрестившего некогда Восточную Римскую империю и провозгласившего греческий Византий новым Римом, дав ему собственное имя - Константинополь. На ступеньках колонны рядом с Оригеном находился Ипатий - несколько растерянный и поэтому довольно неубедительный. Ориген вещал:
- О народ Романии, о, достойные горожане! Вы согласны провозгласить новым императором сына родной сестры Анастасия Дикора от её мужа патрикия Секундина - кира Ипатия?
- Да, да, согласны! - одобрял народ. - Аugustе, Аugustе! Тu vincas!
Подоспевшие мечники передали сенатору золотую цепь из дворца Плакиллианы. По обычаю, новому автократору полагалось возложить на голову диадему, но поскольку таковой не имелось у восставших, Ориген возложил на Ипатия золотую цепь. А толпа взревела от радости, обретя собственного лидера: стае необходим вожак, без его приказов стая превращается в стадо и не знает, к чему стремиться.