- Значит, это правда, что на рейде возле Мессины бросил якорь флот Велисария?
Поперхнувшись, порученец Лиса закашлялся:
- Тут уже известно!…
- Слухами земля полнится. Но бояться вашей милости нечего: здесь кругом свои, мы терпеть не можем вандалов и давно мечтаем о восстановлении Римского владычества. Велисария встретим как освободителя.
Наконец-то Прокопий начал улыбаться:
- Ты меня порадовал этими словами.
- Так и передайте киру Велисарию.
- И его порадую. Честно говоря, плыли в неизвестность, да и до сих пор ничего не знаем о намерениях узурпатора Гелимера. Да и Годы тоже.
Управляющий-виноградарь пожевал губами. И сказал задумчиво:
- Годы на Сицилии нет. Летом он живёт на Сардинии и обычно возвращается к осени. А насчёт Гелимера надо расспросить моряка Улиариса.
- Почему его?
- Третьего дня их корабль возвратился из Карфагена. Несмотря на раздоры, между нами торговля продолжается: мы туда возим оливковое масло, а оттуда получаем кварц для стекла.
- Где ж теперь этот Улиарис?
- Кто его знает! Надо поискать. Пировал тут с дружками, а потом они взяли девочек и куда-то сгинули. Завтра, вероятно, объявится. Он, пока не спустит все деньги, заработанные в плавании, будет куролесить.
- Ты поможешь мне его отыскать?
- Ну, о чём разговор, кир Прокопий! Вы мой лучший наставник. Помню ваши лекции об истории Рима, словно это было вчера. И особо - о Цезаре, Августе и Нероне… Вижу их живыми, ей-Богу!
- Так давай же, Игнатий, выпьем за римскую историю. Ту, в которой и мы участвуем. Чтобы Рим вновь принадлежал римлянам.
- За такое, учитель, я скажу по совести, грех не выпить.
Бывший ученик предложил присоединиться к его компании и пообещал дармовую ночь с абсолютно любой гетерой, что сидит в этом кабачке. Но учёный вежливо отказался, оправдавшись усталостью и желанием выспаться как следует. Тот не возражал.
Порученец Лиса с аппетитом доел цыплёнка и, поднявшись в отведённую ему комнату, сполоснув лицо из кувшина над тазиком, рухнул на кровать и мгновенно забылся.
Встал довольно рано, съел на завтрак яичницу с ветчиной и запил её мандариновым соком, вышел в город и отправился в церковь Санта-Лючии, что располагалась неподалёку от торговых рядов. Отстоял заутреню (в римских храмах тех далёких времён не было ещё различия с православием, и на службах тоже стояли, а не сидели), а затем подошёл к священнику - падре Джулиано, длинноносому, с оттопыренными ушами. Испросил согласия на беседу и, уединившись с ним в задней комнатке, рассказал о себе, как есть, - кто такой и зачем приехал. Тот сложил молитвенно руки и воздел очи к потолку:
- Пресвятая Дева, Ты услышала наши голоса! Молимся всё время о свержении власти ариан, нечестивых еретиков, попирающих нашу веру! - перевёл глаза на Прокопия и добавил: - С Годой стало легче, он католиков не преследует, и сумели возобновить литургии. Но надолго ли? Все они, вандалы, одним мирро мазаны. Если император нас возьмёт под своё покровительство, это будет счастье!
- Верно говорят - Года на Сардинии?
- Может, и на Корсике. В Сиракузах, по крайней мере, его не видно.
- А наместник?
Джулиано оскалился:
- Этот не опасен. Бражник и распутник. - Засмеялся мелко. - И особенно охоч до маленьких мальчиков, Господи, прости!
- Значит, продовольствие и пресную воду на дорогу можем закупить безбоязненно?
- Совершенно спокойно. Мы почтём за честь оказать услугу армии императора. Лично побеседую с нашими торговцами, и они предоставят скидки. А крестьяне привезут питьевую воду бесплатно.
- Вы меня вдохновляете, падре.
- Это скорое избавление от владычества иноземцев вдохновляет нас на самоотверженный бескорыстный труд!
После церкви порученец Лиса заглянул в Порто Пикколо, чтобы изучить расположение пристаней и убедиться, смогут ли корабли ромеев загрузить нужные товары и не оказаться запертыми в акватории неприятеля. Здесь, в порту, у причала Санта-Лючии, он и обнаружил Игнатия, семенившего рядом с ужасного вида молодым мужчиной - непричёсанным и опухшим.
- Кир Прокопий, кир Прокопий! - закричал бывший ученик, размахивая руками. - Провидение само помогло нашей встрече. Вот - нашёл Улиариса.
Правда, он с похмелья и соображает неважно, но на главные вопросы, думаю, ответит.
На несчастного моряка было больно смотреть - он стоял нетвёрдо, плохо фокусировал взгляд и, пытаясь улыбнуться, складывал губы трубочкой.