Из боковой галереи вышла Сильвия.
Тор давно её почувствовал, но не стал ничего предпринимать. Когда-то это должно было произойти. Она увидела их и остановилась на секунду от неожиданности.
Тор замедлил шаг.
Сильвия посмотрела на них, на их сцепленные руки. Один взгляд, в котором было всё: понимание, принятие, и лёгкая тихая грусть от того, что жизнь идёт именно так, а не иначе.
Сильвия кивнула Тору почти без внутреннего напряжения.
— Регент.
— Сильвия.
Она мельком глянула на Клио и спокойно пошла дальше по своим делам.
Они с Клио несколько шагов молчали.
Потом Клио сказала без вопроса или претензии в голосе:
— Она тебя любила.
— Возможно, — ответил Тор.
Клио помолчала.
— Она хорошо держится.
В этих словах было только уважение одной сильной женщины к другой. Древняя видела достаточно жизней, чтобы знать, чего стоит вот такое тихое достоинство.
— Да, — сказал он. — Она всегда умела.
Больше они к этому не возвращались.
Глава 29. Семья
Наступил тот день, когда Всеотец проснулся.
В Мидгарде шёл 1865 год.
Один вышел из Сна плавно. Кокон, который они поставили двадцать лет назад, отработал от начала до конца; отец проспал столько, сколько было нужно, и поднялся с ложа отдохнувшим. Зона Тишины разошлась сама собой, как и должна была по завершении срока, и покои короля снова наполнились обычным гулом асгардской магии, который звучал в них всегда. Или не обычным…
Один открыл глаз.
И в первую же секунду почувствовал. Как за тысячелетия правления научился чувствовать состояние Девяти миров: в его доме крупные перемены. Глубокие и структурные перемены, которые не происходят сами по себе, а являются результатом чьих-то сознательных действий и намерений.
И в ту же секунду Один понял чьих.
Четыре Камня Бесконечности сияли на весь Асгард и слепили своей энергией единственный глаз Одина. И их владельцем был его сын.
Один встал. И пошёл в тронный зал.
Тор почувствовал пробуждение отца сразу. Он поднялся с рабочего места в своих покоях, отложил все текущие дела, и пошёл спокойно в тронный зал.
Один уже ждал его там.
В своей обычной синей одежде, с Гунгниром в правой руке. Он стоял у трона, выпрямленный во весь рост, и с гневом смотрел на Тора.
В зале не было никого.
Это было только их с отцом дело.
— Как ты посмел? — прогремел Один.
Голос его прошёл через зал низко и тяжело, как идёт грозовой раскат над горами.
— Отец. Я сделал всё во благо Асгарда.
— Ты глупец и безумец! — Один шагнул вперёд. — Разве ты не знаешь о пророчестве? Ты думаешь, я просто так раскидал камни в разные места и спрятал их? Зачем ты их собрал? Теперь ты вестник Рагнарёка и из-за тебя Асгард в опасности!
— Нет, отец. Я укрепил Асгард. Каждый из Девяти миров теперь защищён силовым куполом. На любое вторжение мы можем ответить, не выходя из дворца. Я уже изменил пророчество о камнях и Рагнарёке, оно никогда не сбудется, потому что ту ветвь будущего, в котором оно сбывалось, я вырвал с корнем.
— Ты пошёл против моей воли.
— Пошёл. Я сам принял решение, и буду нести за него ответственность.
В зале поднялся воздушный вихрь, наэлектризованный и тяжёлый; магия бурлила и искажала пространство с тем особым давлением, какое бывает только при противостоянии двух высших существ. Один давил взглядом, божественной силой, всем тем многотысячелетним весом Всеотца. Он давил по-настоящему, как давил на врагов, которых сметал с поля боя одним движением.
Тор не отступил.
У него была и своя сила, и сила четырёх камней. Тор не подключал их мощь на полную и не пытался навредить отцу — это была черта, через которую Тор никогда не переступит. Но он не отступил, и Один это почувствовал. И, что было важнее, Тор понял: если бы он захотел, то смог бы сейчас спокойно продавить отца. У него хватило бы на это сил.
Один тоже это почувствовал. И в его настрое что-то неуловимо сменилось.
Тор медленно начал снижать общее давление в зале. Потихоньку выпуская магию из общего напряжения так, как выпускают пар из перегретой печи. И, когда давление в зале опустилось до того уровня, на котором уже можно было говорить нормальным голосом, Тор сказал:
— Отец. Прошу тебя. Давай поговорим. Это будет семейный разговор: ты, я, мама и Локи. Нам есть о чём поговорить. Я всё объясню.
Один долго смотрел на Тора тяжёлым взглядом.
Потом сказал:
— В мой кабинет.
И вышел из тронного зала первым.