В кабинете Один сел за свой стол. Фригга на скамью справа от него, молча, с тем спокойным внимательным выражением, которое она всегда держала при серьёзных семейных разговорах. Локи ждал возле тронного зала, и когда они с отцом вышли оттуда, просто пристроился следом. Он сел рядом с матерью. Посмотрел на отца. Перевёл взгляд на Тора.
Тор сел напротив отца.
— Я слушаю, — сказал Один.
Тор не стал сразу говорить. Сначала он раскрылся.
Это был старый асгардский жест, который при дворе делали редко и только перед родными, когда хотели показать, что говорят правду до самого дна. Тор открыл собственную ауру и собственную душу так, что для всех троих, сидящих в этом кабинете, его внутреннее состояние стало ясно читаемым. Они могли сейчас почувствовать, что он говорит правду, и что верит в то, что говорит. Лишь разум он оставил закрытым, ведь Камень Разума требовал постоянного контроля, иначе тот по своей природе мог попытаться вмешаться в чужое сознание, а этого Тор не хотел.
Он сидел полностью открытый перед родными, уязвимый в той мере, в какой уязвим бывает только сын в собственной семье.
И заговорил.
— Тогда, когда я чуть не умер в Нифльхейме от предсмертного выдоха Фафнира, — сказал Тор, — я заглянул за кромку. И когда я был после этого в беспамятстве, ко мне пришли вещие сны. Много. Я знаю — то, что я там увидел, могло бы стать правдой.
Он помолчал.
— В этих снах вы все мертвы. Ты, отец. Мама. Локи. И — наша сестра.
Локи поднял голову.
— Сестра?!
— Хела, — сказал Тор. — Старшая. Один не просто изгнал её, он буквально вычеркнул её из истории Асгарда, как будто её никогда не существовало, поэтому мы о ней не знали. Сейчас она заперта в Хельхейме как узница. Я укрепил её темницу магией камней; она оттуда не выйдет, пока я этого не позволю. В том будущем, которое было у меня в видениях, она вырвалась из заточения после смерти отца. И тогда наступил Рагнарёк. Асгард был разрушен. От асов осталась жалкая горстка. Мы бежали в Мидгард. Я был королём без королевства.
— А мы с Локи?.. — спросила Фригга тихо.
Тор посмотрел на мать.
— Ты погибла раньше всего этого, мама. Локи и я в том будущем были смертельными врагами.
Локи молчал.
— И ещё, — продолжил Тор. — Кроме Хелы и Рагнарёка, в моих видениях есть отдельный пласт воспоминаний. Там был фиолетовый титан, имя которому Танос. Он собрал все шесть Камней Бесконечности и одним щелчком пальцев уничтожил половину разумной Вселенной. Не Девять миров — половину Вселенной. К тому моменту Асгарда уже не существовало, как и многих других миров. От нас осталась лишь пыль.
Он замолчал.
В кабинете стояла тишина того особого порядка, какая бывает в семье, когда один из её членов только что выложил перед остальными нечто, что меняет саму суть разговора.
— Вот что я видел, — сказал Тор тихо. — И именно поэтому я взялся за ум. Поэтому собрал четыре камня. Поэтому сделал то, что сделал. Я уже отменил то ужасное будущее. Оно не случится никогда.
Все молчали.
Локи тоже молчал, но Тор видел, как лихорадочно бегают мысли у него в голове.
— И есть ещё одна вещь, — сказал Тор. — Из того же ряда. Локи. Ты должен узнать то, что давно должен был узнать.
Локи поднял на него взгляд.
— Ты сам, отец, или мне?
Один только хмурился.
Фригга смотрела с беспокойством.
— Ладно. — Тор посмотрел на Локи прямо. — Локи, ты мой брат. Несмотря ни на что. Вот только не по крови.
Тишина.
— Что? — сказал Локи.
— Думаю, ты и сам это чувствовал, просто не знал правды. Ты сын Лафея, правителя йотунов. Ты— чистокровный йотун. Когда ты был младенцем, Лафей выбросил тебя, потому что ты был для йотунов слишком мелким и слабым. Один забрал тебя из Йотунхейма и наложил на тебя чары, чтобы ты выглядел как ас. Мама воспитывала нас обоих как своих сыновей. Не сказать, чтобы отец сильно тебя любил, но, тем не менее, он позволял тебе быть принцем.
Локи замер.
У Фригги в глазах стояли слёзы.
Локи перевёл взгляд на мать.
Потом на отца.
— Я так понимаю, — сказал он медленно, — то, что говорит Тор, — правда?
Один не ответил сразу.
Потом — тяжело, низко, как говорят то, чего не хотят:
— Правда.
Локи помолчал.
Потом сказал со злой иронией:
— Что ж. Хотя бы понятно, почему мы такие разные. И почему ты не любил меня, отец.
— Я люблю тебя, Локи, — сказал Один. — Просто не так, как ты бы хотел.
— Может быть. — Локи помолчал. — Но получается, я вам всё-таки чужой.
— Нет! — Фригга поднялась со скамьи, и в этом её отрицании вместилась вся материнская суть. — Ты мой сын! Я люблю тебя как сына, и воспитывала как сына, и буду любить как сына, кем бы ты ни был по крови. Это не обсуждается, Локи.