— Мама права, — сказал Тор. — Я же сказал: ты мой брат, несмотря ни на что.
Локи посмотрел на них обоих. И в его взгляде можно было увидеть голое, не прикрытое иронией признание.
Потом он снова стал собой.
— Почему мы стали врагами? — спросил он у Тора.
— Потому что без Фафнира я бы остался тем самым самовлюблённым придурком, каким был. А ты бы продолжил искать признания у отца и у меня, не зная правды о своём происхождении и не понимая, почему отец относится к тебе иначе. Это копилось бы дальше. Обиды переросли бы в злость, злость в ненависть, и в нужный момент кто-нибудь дал бы тебе возможность сделать выбор. Ты бы его сделал.
— А именно?
Тор помолчал.
— В том будущем ты указал убийцам, где находится мама.
Локи замер.
И на его лице появилась чистая, гневная, искренняя обида.
— Я бы никогда такого не совершил! — сказал он со злостью.
— Теперь — да, — спокойно ответил Тор. — Потому что мы с тобой говорим об этом сейчас, и потому, что ты узнал правду от меня, при матери и отце. Обида уже не накопится и не станет нарывом. Ты можешь сейчас высказаться, ругаться, обвинять — что угодно. Но в нужный момент ты не сделаешь того выбора, потому что у тебя для него больше нет основания.
Локи выдохнул и медленно кивнул.
Тор перевёл взгляд на отца.
— Именно поэтому, отец, я и начал собирать камни. Именно поэтому принял такое решение. И какое бы будущее ни ждало нас дальше, я буду нести за него ответственность.
Один посмотрел на него с укором.
— Ты подчинял разумных, — сказал он. — Кто следующий? Мы?
— Не перегибай, отец. Я не подчинил ванов. Не подчинил гномов. Не подчинил светлых альвов. Они верны нам по собственной воле, и я не трогаю того, что и так работает. Я подчинил только наших врагов. И почему ты вдруг запереживал за йотунов и демонов? Ты сам тысячелетия назад запер их в собственных мирах гнить заживо. А теперь забеспокоился об их разуме?
— Я не за врагов беспокоюсь, — сказал Один. — А за тебя. Когда ты потеряешь ту черту, после которой начнёшь решать любую проблему силой и порабощением разума?
Тор посмотрел на отца прямо.
— Пока вы с матерью поддерживаете меня — никогда. Я делаю всё только ради Асгарда и семьи. Ты сам это видишь. Просто пока не принял.
И тут Один тихо, почти неприметно, сдулся.
Он остался таким же грозным, как был; никуда не делась его многотысячелетняя сила. Но в нём что-то отпустило. Тор увидел это сразу, ему показалось, что отец на полпальца стал меньше и старше одновременно. Гунгнир в его руке отяжелел; Один прислонил его к столу.
Он посмотрел на всех усталым взглядом.
— Ты так повзрослел, сын, — сказал он тихо. — А я не поспеваю за изменениями. Я вижу, что ты готов стать королём. Со своими методами. И, может быть, эти методы необходимы Асгарду.
— Может быть, отец, — ответил Тор. — Но я бы хотел сначала завершить все дела, связанные с защитой и будущим. А затем, когда-нибудь, если ты посчитаешь нужным, я приму корону.
Помолчал.
— Что касается Локи — я бы предложил ему престол Йотунхейма. Это его родина. Он был бы там королём по праву.
Локи поднял бровь.
— Как будто мне охота править безжизненными ледяными землями, — буркнул он. — Спасибо, конечно, брат, но нет.
— Тогда будем править Асгардом по очереди, — сказал Тор. — Честно говоря, я и сам не особо хочу править.
— Как будто я хочу, — ответил Локи. — Тот я из будущего, видимо, какой-то совсем тупой, раз хотел захватить трон.
— Ну, видимо, такой же тупой, как и Тор из неслучившегося будущего.
Локи усмехнулся. И впервые за весь сегодняшний разговор пробилась его обычная братская насмешка.
— Ладно, — сказал Тор. — Я так понимаю, всем нужно переварить. Давайте соберёмся через несколько дней. Я только прошу не делать никаких резких движений, пока мы всё не обсудим.
И Тор многозначительно посмотрел на Локи.
— Брат, — сказал Локи, — ты, видимо, забыл, но в нашей семье это ты сторонник импульсивных поступков.
— Правда твоя, — улыбнулся Тор.
Тор и Локи поднялись и вышли. Фригга осталась с Одином. Им тоже было о чём поговорить.
Они собрались снова только через две недели. В том же кабинете, тем же составом.
Один за прошедшие две недели сделал то, что нужно было сделать прежде всего — посмотрел. Походил по Девяти мирам сам, не как король, а как простой ас. Прошёл по обновлённым стенам Асгарда, постоял у обелисков на Муспельхейме, посмотрел Йотунхейм с возвращённым Ларцом, побывал в Свартальвхейме и не узнал его в новом виде, видел Академию в Бирнин-Зане, заглянул на портальные станции, дотронулся до терминала Единого Купола. И — увидел систему. Не разрушение, не самоуправство, не выход Тора за границы, а работу. Огромную, сложную, продуманную, расчётливую работу. Его это впечатлило. Хотя говорить вслух об этом Один пока не собирался.