— После, — уточнила Сиф.
Они подошли ближе. Сиф села на скамью у изножья ложа, она не знала, что на этой скамье вчера сидел Локи, и тем естественнее это вышло. Фандрал придвинул себе второй стул. Вольштагг встал у стены, он редко садился, потому что не любил вставать. Хогун встал рядом с Вольштаггом и ничего не делал; стоять было его естественным положением.
— Целитель сказал, ты будешь лежать ещё неделю, — сказала Сиф деловито.
— Сказал.
— И Всеотец это подтвердил.
— Подтвердил.
— Значит, лежишь. — Она положила руки на колени. — Хорошо. Тогда мы будем приходить сюда.
— Каждый день? — спросил Тор.
— А что нам ещё делать? — удивился Фандрал. — Войн нету, Фафнир мёртв, в Девяти мирах относительное затишье. Тренироваться без тебя скучно. Пировать без тебя скучно. Мы вчера попробовали собраться у меня, так кое-кто не выдержал и предложил тост за твоё выздоровление. Я тебе не скажу, кто. Хогун не любит, когда о нём рассказывают.
— Не любит, — подтвердил Хогун.
Тор хмыкнул и в этом его коротком хмыке было тихое мужское довольство, которое редко выходит наружу, но греет дольше, чем громогласный хохот.
Он смотрел на них и думал, впервые так осознанно, что это его асы. Не свита, не дружина при принце, просто эти четверо. И что они девять дней пытались прорваться сюда силой и подкупом; и что обо всём этом по-настоящему сказать вслух было нельзя. Но знали все, просто этого никто не говорил.
— Я должен вам кое-что сказать, — начал Тор.
Фандрал посмотрел на него со внезапной серьёзностью, у Фандрала это умение всегда было, и обычно его недооценивали.
— Сразу плохое или сначала хорошее? — спросил Фандрал.
— Ни плохое, ни хорошее.
— Слушаем.
Тор подбирал слова. Он не подбирал их вчера для Локи, там слова приходили сами, потому что разговор с братом сам тянул их из него; здесь надо было обдумать. Говорить с друзьями и говорить с братом — две разные вещи.
— Когда я встану, — сказал Тор, — мне не нужны пиры. Они мне больше не интересны.
Фандрал открыл рот.
Закрыл.
Открыл снова.
— Подожди, — сказал он. — Подожди. Тор. Ты что говоришь?
— Что слышишь.
— Ты говоришь, что не пойдёшь на пир.
— Говорю.
— Это знак, — сказал Фандрал, обращаясь не к Тору, а в потолок. — Это предзнаменование. Хеймдалль сейчас, наверное, на Биврёсте упал. Где-то в Йотунхейме великан подавился пивом.
— Подавился, — подтвердил Хогун без выражения.
— Объясни, — сказала Сиф.
Она сидела очень прямо. На её лице сейчас не было того весёлого недоумения, которое было у Фандрала. Сиф всегда слушала иначе, чем Воины Трёх.
— Я пошёл на Фафнира один, — сказал Тор. — Я не позвал вас, а должен был. Я пошёл за славой, а нашёл едва не смерть. Восемь дней, что я лежал, мать сидела с шитьём и не могла к нему притронуться, отец не отдавал распоряжений, брат не уходил из палаты, а вы четверо ехали через Нифльхейм с головой того змея, который чуть меня не упокоил. Это не повод для пира. Это повод подумать.
— О чём? — спросил Вольштагг.
— Как жить дальше, чтобы не повторять.
Молчание.
— Ладно, — сказал Фандрал наконец. — Ладно. Допустим. Но один вопрос я тебе задам, Тор, и ты на него ответь честно.
— Спрашивай.
— А мы? Нам то теперь что делать? Мы привыкли к тебе шумному и лихому. Мы при тебе шумном были на своих местах. Если ты теперь молча сидишь и думаешь, нам что, тоже сидеть и думать? Я не умею, Тор. Я пробовал. Не выходит.
Тор посмотрел на него.
И сказал спокойно, без пафоса, как говорят соратникам у костра, где лишних слов не нужно:
— Вы — мои друзья. Это не изменилось. Я не собираюсь с вами расставаться, Фандрал. Просто больше я не буду таскать вас за собой по дури. Подвиги ради славы я, оказывается, перерос. На дело, конечно, позову, и мы пойдём. И я с вами пойду на дело туда, куда позовёт любой из вас. Если у Хогуна что-то на родине, едем. Если у Вольштагга в его деревню опять забрели тролли, едем. Если у тебя, Фандрал, очередная история с чьим-нибудь рогатым мужем, едем и на этот, кстати, не первый, раз.
— Не первый, — подтвердил Хогун.
Фандрал поднял палец.
— Это, — сказал он, — было один раз. Один. И тот муж сам был неправ.
— Девять, — сказал Хогун.
— Хогун, — сказал Фандрал, — я тебя конечно люблю, но иногда мне хочется тебя слегка придушить.
— Ну, — пожал плечами Хогун.
Тор всё-таки рассмеялся. Сиф улыбнулась тоже, впервые за разговор.
— Хорошо, — сказала она. — Без пира. Без славы. Без тостов. Тост, который я придумала в дороге, я приберегу, у нас рано или поздно будет повод, хоть и не сейчас.