Иногда случались инциденты.
В разных мирах время от времени появлялась мелкая опасность, то безумный маг, то не учтённый старый артефакт, то забытое древнее существо или прорыв из соседнего малого измерения, в редких случаях внешняя космическая угроза, забредшая к границе Девяти миров и не успевшая отступить, когда увидела, что её ждёт. Со всем этим справлялась система.
Спецотряды Эн Сабах Нура за прошедшие столетия уже давно вышли за пределы Мидгарда. Они работали во всех Девяти мирах, по их дальним рубежам, иногда и за их пределами на чужих планетах в обозримой галактике, куда уходили преследовать конкретную угрозу, пока та не была нейтрализована.
Некоторые из членов спецотрядов выросли в фигуры такого масштаба, что Тор счёл нужным дополнительно усилить их лично. Не часто и не всех, а только тех, кто доказал свою лояльность и эффективность многократно. У этих избранных он точечной правкой генома и ауры поднимал предельный срок жизни до нескольких тысячелетий и увеличивал силу дара до уровня, на котором они становились оружием планетарного или космического класса.
Эрик Леншерр, по прозвищу Магнето, был одним из таких. Мутант с контролем над магнитными полями; после улучшения Тора он буквально мог двигать планеты с орбиты на орбиту, если было необходимо.
Его лучший друг, Чарльз Ксавье, по прозвищу Мегамозг, после работы Тора с его нейронной структурой теперь мог просканировать сознание целой солнечной системы, не теряя контроля над собственным разумом. В паре Магнето и Мегамозг закрывали многие угрозы космического уровня, без необходимости в участии самого Тора.
При угрозах уровня мироздания подключался уже сам Тор. Но таких в Девяти мирах пока не возникало. Те, что были, он уже устранил. Те же, кто мог бы стать угрозой, либо не интересовались Девятью мирами, либо боялись приближаться к ним. Все могущественные сущности слабее Аришема или Галактуса, например, живая планета Эго, или иные древние существа, знали об Асгардском Боге-Инженере и держались от Девяти миров на расстоянии минимум в галактику.
Тора это устраивало.
Будущее Мидгарда тем временем изменилось кардинально.
Тор совсем не таким видел его в вещих снах.
Изъятие Тессеракта в 1845 году — это был эффект бабочки колоссальных масштабов. В Мидгарде так и не появились те, кто тогда однажды приходил в эту Вселенную забрать Камень Разума из храма на планете Калиш. Только Стивен Стрэндж.
Не появился Капитан Америка.
Стив Роджерс в том несбывшемся будущем стал суперсолдатом благодаря программе доктора Эрскина. Но развитие этой программы было тесно связано с угрозой Гидры. А Гидра так и не появилась, как и Щ.И.Т., потому что ни Первой, ни Второй мировых войн в Мидгарде не случилось.
То же самое с Железным Человеком.
В несбывшейся ветке Говард Старк, отец Тони, посвятил часть жизни изучению Тессеракта. На основе этих исследований он позже создал стабильный элемент, который сделал возможным мини-реактор в груди его сына. В этой реальности Тессеракт никто не находил, потому что Тор забрал его раньше. Никаких исследований. Никаких реакторов. Никакого Железного Человека.
То же самое с Человеком-Пауком и почти со всеми супергероями Мидгарда. Не родились или не получили способности, потому что не стало путей их получения; радиоактивных пауков и гамма-экспериментов не существует.
Конечно, многие из тех, кто в несбывшейся ветке носил плащ и маску, в этой реальности всё равно родились. Их генетика и интеллект никуда не делись; они были такими же умными и выдающимися, как и должны были стать. Только им не пришлось превращаться в супергероев. Их забрали себе профильные заведения Мидгарда, научные отделы Бирнин-Зана или Академии Высшего Потенциала.
Говард Старк и его сын Тони стали именитыми учёными в области энергетики. Виктор фон Дум — теоретическим физиком и одним из ведущих специалистов по тонкой магии в мидгардском технологическом институте. Рид Ричардс возглавлял отдел межпространственных исследований. Отто Октавиус работал с кибернетикой и протезированием. И многие другие.
Все они приносили пользу. Каждый в своей области. Без масок, без громких имён, без шутовства; просто как гении, которым дали возможность реализоваться.
Как-то Тор решил лично проведать Тони Старка.
Воздух в большой лаборатории Старков пах озоном, тёплым металлом и кофе — три запаха, которые в Бирнин-Зана уже не первое десятилетие означали, что Говард с сыном опять работают глубоко за полночь. Под высокими сводами, отделанными вибраниумом и тонкими нитями уру, висели голограммы: схемы реакторов, разложенные на слои чертежи, графики тепловых потоков; по полу тянулись ленты живого света, по которым техники-вакандцы катили тележки с инструментом.