Тор появился в зале без вспышки и грома. Стены на мгновение будто задержали дыхание — Бирнин-Зана знала своего бога-короля.
Говард Старк, седой, в рабочем халате поверх рубашки, поднял голову от чертежа, склонил её коротко, как кланяются мастера, у которых руки заняты, и снова вернулся к линиям: бог-король не любил, когда из-за него бросали работу.
А вот Тони — Тони просиял. Поднял лицо от голограммы, поправил очки, шагнул навстречу и остановился ровно на той черте, на которой по этикету останавливаются перед коронованными богами.
— Ваше Величество, — сказал он, и в голосе у него играло то, что никак не подделаешь: настоящая, яркая радость, что сам бог-король зашёл к ним в лабораторию. — Чем обязаны?
Тор обвёл взглядом голограммы, потом перевёл глаза на Тони. Сложил руки за спиной.
— Тони, — сказал он ровно, чуть склонив голову набок, — нет позывов надеть железный костюм?
В лаборатории на секунду стало очень тихо. Говард медленно повернулся от чертежа. Техники-вакандцы у дальних стендов сделали вид, что не услышали.
Тони моргнул. Перевёл взгляд на отца, на голограмму, снова на Тора. Очки на переносице чуть съехали; он их поправил.
— Для… чего, Ваше Величество? — переспросил он осторожно, как переспрашивают у бога, который может говорить загадками.
— Да так, — сказал Тор. — Просто поинтересовался.
Тор едва заметно улыбнулся и добавил:
— Но, если позывы появятся, ты с ними борись.
И исчез.
В лаборатории несколько ударов сердца стояла полная тишина. Потом Говард медленно опустил карандаш на чертёж, выпрямился, посмотрел на сына долгим, очень внимательным взглядом, и хмыкнул.
— Тони, — сказал он. — Не знаю, что там у тебя в голове, сынок, но ты… борись.
Тони ещё с минуту стоял посреди зала, глядя на то место, где только что был бог-король Девяти миров. Снял очки. Протёр их рукавом. Снова надел.
— Слушаюсь, Ваше Величество, — пробормотал он в пустоту. — Боремся.
И вернулся к реактору.
Единственными существами Мидгарда с суперспособностями оставались мутанты.
Их стало больше. Бум рождаемости детей с X-геном, о котором Тор помнил из своих видений, в этой реальности всё-таки произошёл; биологические закономерности от изъятия Тессеракта не отменяются. Но при поддержке Академии каждый новорожденный мутант с первых лет жизни попадал в систему: обучение, корректировка нестабильных мутаций, поддержка, развитие. К зрелости нынешний мутант получался сильнее, чем должен был стать в несбывшемся будущем, но самое главное устойчивее, ведь он был интегрирован в общество.
Их не боялись. Их уважали. Они были защитниками Девяти миров: рисковали жизнью в спецотрядах, чистили Вселенную от зла, о котором мирному населению даже знать не следовало. Мидгардец из обычной семьи, узнав, что у его соседа ребёнок-мутант, испытывал не страх и не отторжение, а тихую гордость: значит, в их квартал придёт офицер Академии, чтобы взять ребёнка на учёбу, и это честь.
И среди мутантов появилась одна, которую Тор взял в личные ученицы.
Джин Грей.
Аватар Феникса.
Тор знал о ней заранее. И долго думал, что с ней делать.
Феникс — космическая сила запредельного порядка, привязанная к одной носительнице через её собственный генетический код. В несбывшейся ветке будущего Джин с этой силой не справлялась; её срывы приводили к гибели миллионов и, в конечном счёте, к её собственной смерти. Тор решил найти свой подход. Не убирать её из общей системы. Не подавлять Феникса. Не промывать ей разум. Научить контролировать свои силы, и держать рядом, чтобы при необходимости перехватывать её срывы лично. Только владелец Камней Бесконечности мог бы попытаться укротить Феникса при срыве.
Поэтому он взял её в ученицы.
И не пожалел.
Джин выросла в верную защитницу Девяти миров. Сила Феникса в её руках при поддержке Тора превратилась в управляемый, могущественный инструмент.
Удивительно, но Джин и Локи полюбили друг друга.
Конечно, не сразу.
В первые годы жизни Джин при дворе Локи относился к ней с тем своим обычным высокомерием и насмешливым неуважением, какое он демонстрировал почти всем, кто не входил в его ближний круг. Мидгардка. Молодая. Аватар какой-то там космической силы. У Локи на это были свои саркастичные комментарии, которые он не стеснялся озвучивать в её присутствии.