Джин отвечала тем же.
У неё, как выяснилось, тоже был язык. Не телепатический, а обычный — мидгардская манера остро и точно отвечать на чужую насмешку, какую Локи, обычно избалованный своим положением второго принца и общим страхом окружающих перед его языком, в своём в кругу не встречал давно. Джин ему не уступала. Когда Локи бросал ей очередную колкость — она через секунду возвращала её ему обратно, отшлифованной, с дополнительной подковыркой, и в этом ответе проступала её внутренняя огненная природа, которую она в обычной жизни не показывала.
Это стало у них спортом.
Постепенно — развлечением.
Потом — привычкой.
Через несколько лет Тор начал замечать, что, когда Локи входит в общий зал и видит там Джин, у него на лице на полсекунды появляется оживление, какого другие разумные у Локи не вызывали. И что Джин, увидев Локи, произносит свою первую реплику не для остальных присутствующих, а для него лично. И что они оба этого пока сами похоже не замечают.
Тор рассказал об этом Клио. Она посмотрела куда-то вдаль, улыбнулась тонкой улыбкой, которая у неё означала всё, и сказала только:
— Я уже знаю.
— Давно?
— Я с самого начала знала.
— Глаз Агамотто?
— Просто глаза.
Они оба тихо рассмеялись.
Через двадцать лет Локи и Джин поженились.
Локи к этому моменту уже несколько раз пытался завести с Джин серьёзный разговор и сам же его каждый раз срывал; в конечном счёте Джин это надоело, и она сама сделала первый шаг. Локи, растерявшийся от внезапной мидгардской прямоты, сразу согласился.
Свадьба была тише свадьбы Тора и Клио, потому что и Локи, и Джин шумиху не любили. А Фригга сильно не настаивала, но, конечно же, тоже подключилась к организации; и Локи тоже припахали так же, как когда-то припахали Тора. Да и сам Тор помогал.
Этот круг закрылся. Фригга на свадьбе младшего сына плакала. На этот раз — без сдерживания слёз.
Семья росла.
За столетия Тор доказал кое-что ещё.
Живому Трибуналу.
Тор за все эти годы не нарушил данного когда-то обещания. Девять миров не вышли за свои границы. Никаких захватов чужих секторов галактики, никакого расширения вширь, никакого вмешательства в посторонние конфликты Вселенной. Тор доказал не словами, а делом, что его Асгард — это островок порядка, а не дестабилизирующий фактор. Видя, какой порядок Тор приносит в хаос Вселенной, Трибунал постепенно перестал смотреть на Девять миров с тем строгим вниманием, какое у него было в первые годы; и в конечном счёте дал Тору неофициальную поддержку.
Это было важно.
Когда Мидгард при сыновьях и внуках Вишенги вырос настолько, что начал осваивать Солнечную систему, то есть выходить за пределы своей планеты, то Тор обсудил этот вопрос с Трибуналом отдельно. Формально это было выходом за пределы Девяти миров. По факту — естественным развитием цивилизации мидгардцев, которая, хоть и с поддержкой Асгарда, но доросла до космического возраста.
Трибунал согласился.
Это было одобрено как часть обычного цивилизационного роста, не как захват. И теперь у Мидгарда были постоянные колонии на Луне и на Марсе. Через несколько столетий, по расчётам Тора, Мидгард освоит всю Солнечную систему.
Но это было долгое дело, и торопить его Тор не собирался.
Девять миров развивались и крепчали.
Жизнь шла.
План Тора, составленный им почти триста лет назад, был исполнен. Все его страхи закрыты. Семья — на месте. Жена — рядом. Брат — счастлив. Родители — отдыхают и наблюдают за тем, что свершил их сын.
Большего ему и не нужно.
Глава 37. Битва I
Жизнь вошла в свою колею.
В Девяти мирах было спокойно. Тор и Клио воспитывали детей. Утро начиналось с того, что Клио расчёсывала дочери волосы, а Тор учил сына правильно держать рукоять меча; пока ещё деревянного, тренировочного, но уже с весом и балансом настоящего. Вечера заканчивались за общим столом, где Локи рассказывал племянникам очередную свою историю, Джин Грей хохотала, Фригга молча улыбалась, а Один, прищурив глаз, слушал. Так шли годы.
Но спокойствие никогда не длится вечно. Особенно то, которое выстроено таким трудом.
В один день Тор почувствовал ауру.
Чудовищную по силе, чуждую, незнакомую — в космосе, недалеко от Асгарда, ровно на той границе, за которой кончалась тишина и начиналась пустота. Тор не успел даже додумать мысль — сразу переместился туда, в момент перехода послав Клио одну-единственную мысль: