— Тор.
— Да?
— Я рад, что ты пришёл. Считай, что я сказал это в первый и последний раз в жизни.
— Я понял, брат.
— Читай.
Тор открыл книгу.
Так их и застала Фригга, заглянувшая в библиотеку через час с какими-то своими делами; двое сыновей, сидящих за разными столами, в полной тишине, оба читающие. Фригга остановилась в дверях. Постояла недолго.
Потом тихо, чтобы не помешать, отступила в коридор и пошла обратно той же дорогой, какой пришла, забыв про свои дела.
Она сама не была уверена, заплакать ей сейчас или рассмеяться, и поэтому не сделала ни того, ни другого. Она просто шла по коридору и радовалась.
А Один в это время сидел в своих покоях в удобном мягком кресле и читал доклад о торговых пошлинах с Ванахейма. Доклад был скучный, цифры терпимые, всё было как обычно. Один читал внимательно, не отвлекаясь. Только один раз он на секунду оторвался от пергамента, посмотрел в окно и едва заметно одобрительно качнул головой.
Потом вернулся к докладу.
Глава 7. Девять миров
Тор просидел над фолиантом до глубокой ночи.
Ночь в Асгарде была не такой, как, например, в Мидгарде. Она была короче; Иггдрасиль так располагал свою ветвь, что сутки в Асгарде шли по своему счёту, и тёмное время года было значительно меньше светлого. И сама ночь была не чёрная, а синяя; глубокая, прозрачная синева, в которой звёзды стояли близко, и сквозь которую до самого утра тянулись радужные нити Биврёста, не гасшие, даже когда мост никем не пользовался. Тор любил эту ночь раньше так, как воин любит ночь, в которую можно ещё пировать, потому что до рассвета далеко. Сейчас он полюбил её иначе. Тор сидел в библиотеке и читал, и тишина библиотеки помогала мыслям идти особенно ровно.
К концу ночи он осилил треть.
Учебник был не то чтобы сложным; он был муторным. В нём не было ни одной красивой формулировки, ни одного образа, к которому был бы привычен Тор. Он состоял из определений и связей между ними, и каждое определение требовалось не просто прочесть, а поставить в нужную полку у себя в голове; потому что через двадцать страниц оно встречалось снова, уже как часть другого определения, и без первого второе становилось бессмысленным. Старый Тор, наверное, бросил бы. Тор сегодняшний — нет.
Он закрыл фолиант, когда за окном начало светать. Небо медленно бледнело от синевы к перламутру; первый луч лёг на дальнюю полку. Тор встал, потянулся, собрал свои записи и пошёл к себе немного поспать.
Утром он пошёл к отцу.
Один работал не на троне. Этот факт знали не все. Большую часть обычных дел Один разбирал в небольшом рабочем кабинете, который был похож на любой кабинет хорошего правителя: длинный стол, стопки пергаментов, две стены полок, тёплый свет, ничего лишнего. Хлидскьяльв и большой тронный зал были для других задач.
Тор подошёл к двери, у которой стоял один стражник. Воин выпрямился. Тор кивнул ему:
— Гудмунд.
— Принц.
— Отец работает?
— С рассвета.
— Доложи, что я хотел бы войти.
Раньше Тор бы просто открыл дверь и зашёл. Гудмунд на секунду задержался, переваривая информацию, и постучал. Изнутри отозвались. Гудмунд приоткрыл дверь, что-то сказал, послушал и кивнул Тору:
— Прошу, принц.
Тор вошёл.
Один сидел за столом и читал. Перед ним лежал длинный пергамент с восковой печатью, Тор сразу заметил, что печать ванахеймская, тёмно-зелёного воска с оттиском трёх дубовых листьев. Один поднял на сына глаз, посмотрел внимательно. Не вопросительно. Скорее с тем выражением, какое бывает у отца, который ждал, и наконец дождался, и теперь смотрит, всё ли так, как он ждал.
— Сын.
— Отец. Позволь мне быть рядом, когда ты правишь.
Это было всё, что Тор сказал. Он специально подбирал эти слова накануне ночью, пробовал разные формулировки, и каждый раз отбрасывал, потому что выходило либо слишком жалобно, либо слишком торжественно. Эти же казались правильными. Они не просили учителя; они просили места. А место рядом с правящим отцом — это и было то, что было нужно Тору.
Один смотрел на него секунду. Потом, ничего не сказав и не задав ни одного вопроса, снова опустил взгляд к пергаменту. Жестом, едва заметным, он показал на свободное место по правую руку от своего кресла.
Тор подошёл и встал там.
И всё. Никакого «садись», никакого «слушай внимательно», никакого «учись», никакого «я объясню». Один правил. Тор стоял рядом и смотрел.
Вот только первое, что Тор заметил, через полчаса отец стал работать чуть медленнее.
Не сильно. Прежнего Тора эта медлительность бы не насторожила вовсе; он бы её не уловил. Раньше Один читал документы быстро, вбирал смысл одним взглядом, иногда не дочитывал, ведь ему хватало первой трети, чтобы понять остальное. Сейчас он читал каждую строку, иногда перечитывал. Сейчас он, перевернув страницу, делал короткую паузу, и Тор быстро понял, что это за пауза. Она была для него. Отец давал ему время прочитать тот же кусок, который сам уже прочёл.