— Я сам не до конца верю, — сказал Тор. — Но работаю с тем, что есть.
Гарн позволил себе одно движение губ, асгардский воинский эквивалент улыбки, и пошёл собирать сотню.
Друзей Тор позвал вечером. Они сидели у Фандрала, и когда Тор вошёл, все четверо одновременно подняли головы и одновременно сделали одно и то же выражение лица: «надолго ли?»
— Завтра в Нифльхейм, — сказал Тор без преамбулы. — Ледяные великаны. Я иду с сотней Гарна. Вы со мной?
Фандрал моргнул. Потом медленно, неверяще улыбнулся.
— Ты пришёл, — сказал он, — приглашать. К нам. Лично. Ногами.
— Лично.
— Сиф, ты слышишь? Тор пришёл лично.
— Слышу, — сказала Сиф спокойно. — Я в деле.
— Я тоже, — сказал Хогун.
— И я, — сказал Вольштагг, — и я уже выпил, чтобы это не было лишним поводом.
— Вольштагг, — сказал Фандрал, — ты выпиваешь без всякого повода.
— Я выпиваю по поводам, которые я нахожу заранее. Это разное.
Тор сел. Дальше они просто говорили о великанах, о слабых местах в их строении, о ветрах в той части Нифльхейма. И в этом разговоре, в первый раз за три месяца, Тор был просто тем, кто собирался сражаться рядом со своими друзьями.
К Локи Тор зашёл на обратном пути.
Он был у себя в покоях. Тор вошёл и обнаружил брата в той части его комнат, которую раньше никогда не видел. Это была лаборатория. Большая, тёмная, по стенам полки с непонятными склянками, из некоторых шёл лёгкий зеленоватый пар, на длинном столе посреди комнаты лежал артефакт, над которым Локи как раз работал голосом, тихо, в полнапева, читая заклинания. Воздух был тяжёлый, насыщенный, с запахом чего-то холодного и горячего одновременно.
Локи увидел Тора и поднял брови, не прерывая работы. Тор остановился у порога, внутрь не стал заходить, чтобы не сбить чары.
— Завтра в Нифльхейм. Ледяные великаны. Сотня Гарна и мои друзья. Если хочешь, место есть.
Локи закончил колдовать, выдохнул, потёр виски и посмотрел на Тора.
— Не пойду, — сказал он.
— Почему?
— Две причины. Первая вот эта. — Он показал на артефакт. — Я с ним вожусь два месяца, и, если я сейчас уйду хоть на день, всё надо будет начинать сначала.
— Понимаю. Вторая?
Локи помолчал. Потом сказал честно, как стал говорить с Тором в последнее время, без второго дна и третьих смыслов:
— Мне неинтересно, брат.
Тор кивнул. Это был ответ, к которому раньше он бы прицепился «как это, брат, мы же были вместе, ты обиделся?». Но Локи не обижался, ему действительно было неинтересно. Брат не обязан хотеть того, что хочет Тор.
— Хорошо, — сказал Тор. — Тогда я расскажу тебе историю по возвращении. Если будет, что рассказать.
— Расскажешь, — согласился Локи.
Тор вышел и в груди у него было тепло. Да, Локи отказался идти, но от этого отказа стало теплее, чем если бы он согласился, потому что отказ был настоящим. А настоящих ответов от Локи Тор за всю свою жизнь получал немного.
К Биврёсту они вышли на рассвете.
Сотня Гарна стояла ровными рядами, в полном вооружении, с тёмными плащами и круглыми щитами. Воины Трёх и Сиф стояли впереди, в стороне от строя, они не были частью сотни. Тор подошёл к Гарну и кивнул.
— Готовы?
— Готовы, принц.
— Идём.
Биврёст в этот час горел ровно, тихим утренним свечением. Хеймдалль стоял у входа в Радужную палату, высокий, с двумя мечами за спиной. Он смотрел на отряд и видел каждого по отдельности. Когда подошёл Тор, Хеймдалль перевёл свой взгляд на него.
— Принц.
— Хеймдалль. В Нифльхейм, к северной заставе, там где великаны. Но не в саму гущу. Высади нас в полукилометре от них. Я хочу провести разведку прежде, чем вступить в бой.
Хеймдалль на этих словах сделал нечто, чего Тор не видел никогда за всю свою жизнь. Он медленно моргнул один раз.
Хеймдалль не моргал. Если Хеймдалль моргнул, это означало, что он только что услышал что-то, для чего его обычное восприятие было непригодно, и ему пришлось закрыть и открыть глаза, чтобы убедиться, что услышал верно.
Он смотрел на Тора долгую секунду. Потом, впервые в их с Тором отношениях, слегка наклонил голову. Не в поклоне; в том коротком жесте, который у молчаливого стража означает признание.
— Слушаюсь, принц, — сказал Хеймдалль и пошёл к мечу.
Сотня Гарна за спиной у Тора стояла абсолютно тихо. Но в этой тишине Тор услышал короткий общий вдох. Сотня старых воинов только что увидела, что их принц изменился, и поняла это не из донесений, а из собственного опыта.
Биврёст принял их.
Нифльхейм встретил их холодным равнодушием.