Локи произнёс это слово спокойно, продолжая ходить.
— Холод, — повторил Локи, — это особая стихия. Она не родственна никому из асов. У большинства асов с холодом нет связи никакой. У тебя после Нифльхейма появилась связь. Ты его чувствуешь. Я это видел, когда тестировал тебя на ледяные кристаллы. Они в тебе откликаются.
— Я смогу им управлять?
— Нет. Управлять не сможешь, но чувствовать будешь. Чувствовать живых существ изо льда, холод в местах, где он не должен быть или тех, в чьей крови тоже холод.
Тор смотрел на брата. Локи стоял в трёх шагах от него, и в его груди ровно бился сгусток того, что Локи только что назвал. Холод. Не плохой и не злой, просто — иной. Не асгардский. Йотунский.
Брат был йотун.
Тор знал это давно, из тех вещих снов, в которых ему показывали разные варианты будущего; и в одном из них Локи стоял во льдах, и кожа у него была голубой, а глаза красными.
И вот что Тор сделал в эту секунду — ничего. Он не дал отразиться на лице ни одной мысли. Он не отвёл взгляда, не задержал дыхание. Он просто стоял и слушал, и в защищённой ментальной части памяти, он сделал короткую пометку: я знаю. Но сейчас не время.
Это было трезвое решение, а не избегание. Брат не знал, что он йотун. Это Тор тоже знал и удивлялся в первые дни, что никто в семье ему не сказал, но потом перестал удивляться: значит, отец и мать решили не говорить. У них были свои причины, и Тор пока не знал, какие. Но он знал одно: если он сейчас, посреди урока магии, выложит брату эту правду, он не подарок ему сделает, а ударит. Без предупреждения и подготовки. А ведь у них с Локи только недавно начались первые за тысячу лет нормальные разговоры как у братьев.
Поэтому позже. Когда Тор сам поймёт, как это сказать. Когда у Локи будут силы услышать правду. Когда отец и мать будут готовы к тому, чтобы эта правда вышла наружу. Может быть, через год. Может быть, через десять. К этой задаче нельзя было подходить наспех.
— Понял, — сказал он спокойно. — Чувствовать буду. Управлять не буду.
Локи поднял на него глаза. Посмотрел внимательно.
— Хорошо, — сказал Локи. — Дальше. О том, что у тебя получается. Я оставил это напоследок, потому что это лучшая часть и для тебя, и, возможно, для меня.
— Слушаю.
— Руническая магия, — сказал Локи. — У тебя к ней предрасположенность. Сильная. Я бы даже сказал — редкая.
Тор поднял глаза. Это было неожиданно. Он за несколько месяцев чтения трактатов привык думать, что руны — это материя, в которой ему придётся ползти медленно: там нужна сильная воля, которая у него была, но как именно эта воля сцепляется с конкретной рунной вязью, он представлял пока в общих чертах.
— Поясняю, — продолжил Локи, видя его лицо. — Воля у тебя есть, и есть с запасом. Это уже половина дела. Большинство асов на этой половине и останавливаются, у них просто не хватает напора. Тебе хватит. Поэтому ты сможешь почти всё, о чём пишут в трактатах, на горизонте года-двух, а не десятилетий. Ты не сможешь сворачивать пространство, как я, но ты сможешь прочертить рунный круг телепортации, встать в него и переместиться куда захочешь. С координатами или, если у тебя сильное желание и ясный образ места, без них. Ты не сможешь стать невидимым, как с сейдом, но ты сможешь выковать артефакт невидимости и носить его с собой. Ты не сможешь читать мысли, но ты сможешь запечатать свой разум так, что в него не зайдёт никто, даже отец.
Тор слушал и уже хотел приступить к учёбе.
— И второе, — продолжил Локи. — Зачарование. Это родственное рунам искусство, наложение постоянных чар на материю. Тут у тебя предрасположенность не просто есть, она неожиданная. Я тестировал тебя на пяти разных металлах, и на каждом твоя магия откликнулась. Ты, брат, мог бы стать отличным кузнецом-артефактором.
— Ты меня научишь?
— Основам и теории — да. Я знаю достаточно. Но настоящему мастерству зачарования я тебя не научу, потому что сам не владею. Зачарованием на высшем уровне в Девяти мирах владеют только гномы. Они куют металл уру, они вкладывают чары в сам металл при ковке, и так, как делают они, не делает больше никто. Если ты возьмёшься всерьёз, то рано или поздно тебе нужно будет идти в Нидавеллир и проситься в ученики. Это, конечно, история не на сегодня и не на завтра. Через несколько десятков лет, когда ты пройдёшь основы, только тогда.
— Я не ожидал этого, — сказал Тор честно.
— Я тоже, — сказал Локи. — Я думал, найду в тебе одно или два направления, к чему у тебя предрасположенность, большинство и в это число не попадают. У тебя нашлось три: руны, зачарование, ментальная защита. Плюс твои собственные молнии и воздух. Это много.