Не так мягко, как у Локи. Линии у Тора пошли неровные, кривоватые в нескольких местах, и общая форма уробороса была чуть приплюснута, но вспыхнула. Свет пошёл по бороздкам ровно, не пульсируя, и держался стабильно. Руна работала.
Тор отстранил резец и долго смотрел на неё.
— Получилось, — сказал он.
— Получилось, — подтвердил Локи. — Кривовато, но получилось. И, главное, плотно, энергии много. Это твоя сила. Линии у тебя кривые, потому что руку не набил ещё. Но руна за счёт твоей воли держится крепче, чем у иных мастеров с их идеальными петлями.
— Сколько у меня ушло?
— Двадцать четыре попытки. Это быстро.
Тор посмотрел на брата.
— Какое там быстро, — сказал он. — Двадцать четыре раза тереть пол.
— Поверь мне, брат. Это быстро. У меня на эту руну ушло несколько месяцев.
Тор моргнул.
— Несколько месяцев?
— Несколько месяцев. Я сидел над ней почти каждый день, и каждый день выходило не то, что нужно. Я был ребёнком, у меня не было твоей воли, и петли тоже сначала шли криво. Мать смотрела, поправляла, объясняла. К концу второго месяца у меня впервые вспыхнуло. А ты её освоил за один вечер. Так что да, быстро.
Тор посмотрел на свою руну. Она всё ещё светилась. Кривая, неаккуратная, но плотная.
Первая созданная им рунная магия. Он удовлетворенно кивнул.
— Что теперь? — спросил Тор.
— Теперь, — сказал Локи, — у тебя есть начальная точка. Со следующего занятия мы начинаем чертить вокруг неё другие. Одну за другой. Через несколько лет у тебя будет первый рабочий рунный круг. Через десятилетия ты сможешь чертить такие, на которые мне понадобились бы сотни лет учёбы. Ты нашёл своё, брат.
Тор кивнул.
— Спасибо, брат.
— Спасибо потом, — сказал Локи, поднимаясь. — Сначала годы работы. И, кстати, ты её можешь уже отпустить. Просто скажи ей про себя: иди.
Тор посмотрел на руну.
«Иди», — сказал он ей мысленно.
Руна медленно, так же мягко, как зажглась, погасла. Линии ушли в пол.
Он встал.
— До завтра, брат, — сказал он.
— До завтра, — ответил Локи.
Тор вышел из зала и пошёл в свои покои. В голове крутились радужные мысли о том, у него теперь, кажется, появилось дело, ради которого можно было бы отдать ещё одну тысячу лет, и не пожалеть.
Глава 10. Дела сердечные
За прошедшие годы уже никто во дворце не удивлялся, что старший принц остепенился. Его редко видели на пирах, ещё реже в случайных вылазках за славой. Разбитых девичьих сердец во дворце больше не прибавлялось, и это, для самих сердец, было новостью скорее обидной, чем радостной.
Тор учился. Утро он чаще проводил у отца, но, если у Одина шёл серьёзный совет или сложное посольство, задерживался и до глубокой ночи, иногда не выходя из кабинета сутки. Магия шла своим чередом: с Локи Тор встречался не по расписанию, а когда было о чём говорить. Локи направлял, давал ему трактаты, или обозначал тему, или показывал руну, которую нужно было освоить, а дальше Тор работал сам. Иногда занимались несколько раз в неделю, иногда не виделись целый месяц, потому что у Локи была своя жизнь, свои занятия, свои поездки, и Тор уважал это так же, как Локи уважал отлучки Тора в походы.
Походы случались время от времени. Тор брал с собой Гарна и его сотню, всегда Воинов Трёх и Сиф, и эти выходы стали редкими, осмысленными, рабочими. Никаких больше «пойдём, пощекочем йотунов, скучно». Если Тор куда-то шёл — это значило, что туда нужно идти, и шли с подготовкой, с планом, с возвратом без потерь. Это и стало его новой подписью.
В первые годы дружина привыкала к этому тяжело. Воины помнили его прежнего, шумного, и иногда, на пиру, кто-нибудь пробовал вытащить на свет старого Тора. Он вежливо улыбался, поднимал кубок и не выпивал второго. Сидел положенное время и уходил. Воины переглядывались, поначалу обижались, потом привыкли.
Друзей это коснулось тоже.
Тор не отдалялся от них в сердце, там они были на месте. Но он перестал быть собутыльником. Он стал командиром, соратником, принцем. На пирах он сидел во главе стола, друзья садились ниже, потому что теперь таково было его место. Эти изменения они тоже приняли постепенно, и им они даже понравилось.
Фандрал однажды сказал об этом Тору в конце одного из походов, у догорающего костра.
— Знаешь, — сказал Фандрал, глядя в угли, — раньше я думал, что нам с тобой будет скучно, когда ты повзрослеешь.
— Скучно?
— Я представлял это так: ты сядешь на трон, мы сядем рядом, и будем вместе скучать. Ты будешь править, мы будем зевать.
— А оказалось?