Тор слушал. Он понял в этот вечер, что Сильвия — не «милая красавица», как ему показалось в палате Бернарда. Сильвия — целитель, и это слово в её случае имело вес.
Они говорили долго. Без обещаний и признаний, спокойно, как говорят два взрослых аса, которые встретились впервые и понравились друг другу настолько, чтобы это стоило одного вечера. Сильвия задала Тору всего один прямой вопрос, спросила, помнит ли он, как звали целителя, который первый раз накладывал на него повязку после того нифльхеймского инцидента. Тор подумал и вспомнил имя. Сильвия только кивнула.
Когда ужин закончился, она не ушла.
Потом Сильвия приходила, когда могла. Иногда раз в неделю. Иногда раз в месяц. Иногда не приходила долго, потому что в Ордене была сложная работа, и она проводила дни и ночи у постели больных. Тор посылал ей подарки: украшения, редкие вещи, иногда книги, потому что Сильвия много читала. Она принимала спокойно, без восторгов, почти без отказов. Один раз вернула обратно слишком крупное украшение со словами: «Это не моя вещь». Тор тогда впервые рассмеялся при ней по-настоящему, и Сильвия рассмеялась в ответ.
Где-то на третий или четвёртый месяц отношений, лёжа у него в чертогах в поздний час, Сильвия сказала буднично, как говорят о погоде:
— Знаешь, принц, у меня нет к тебе никаких претензий.
— Как и у меня к тебе.
— Я ничего не жду, ни свадьбы, ни любви. И не жду, что это продлится дольше, чем продлится. Если у тебя другие мысли на этот счёт, хорошо бы знать заранее.
— У меня в голове то же самое, — сказал Тор.
— Тогда у нас всё в порядке.
И больше они к этой теме не возвращались.
Они не были вместе как влюблённые. Они были удобны друг другу, и в этом была своя честность, и уважение, и тепло. Сильвия, как и Тор, знала, что однажды всё это закончится. Никто из них не строил на этом жизни. И именно поэтому это работало.
Дворец узнал к утру после их первой встречи. Фригга на следующий день, встретив сына, мельком взглянула на него, и Тор увидел в её глазах ровно то, чего ожидал: материнское «я заметила, но ничего не скажу». Один не сказал ничего вовсе. Локи, увидев Тора через несколько дней, поднял брови:
— Сильвия?
— Сильвия.
— Хороший выбор. Она умная.
— Я знаю.
— И она тебя не съест.
— Вот именно поэтому.
Локи коротко усмехнулся.
Жизнь Тора шла своим установленным порядком, и Сильвия в этом порядке заняла своё ровное, неназойливое место. Тор был ей благодарен за то, что она была такой, какой обещала быть, без отклонений в обе стороны.
Но в этом установленном порядке была одна точка, в которой ничего не было ровным.
Сиф.
Тор понимал, что Сиф его до сих пор любит. Сильно. Молча. Долго.
Тор знал это и раньше, и тогда он принял решение: не давать повода. И не давал. Все эти годы он держал с ней дистанцию ровно ту, которая была положена ему как принцу и ей как товарищу. Никаких прикосновений, приватных ужинов или поздних разговоров наедине.
Но он видел, что ей этого мало. Внутри неё жила надежда.
И вот теперь была Сильвия.
Сиф об этом узнала, разумеется, в первый же день. Тор увидел её через два дня после первого вечера с Сильвией; они столкнулись в одном из коридоров, и Сиф кивнула ему вроде как привычно ровно. Но в глубине ореховых глаз Сиф стояла тёмная, застарелая боль.
В тот раз он промолчал. И в следующий раз промолчал. Он сказал себе — пусть привыкнет, пусть это уляжется само, она воин, справится.
Несколько месяцев он наблюдал.
Сиф не справлялась.
Это было видно по мелочам. Она стала отказываться от совместных походов, ссылаясь на другие дела. Пропустила посиделки с друзьями, на которую Тор специально пришёл. Один раз он увидел её в дальнем конце дворцового сада, стояла одна, без дела, чего раньше с ней не бывало.
Это было плохо, но не для Тора, а для неё. Каждый день, в который Тор не отпускал её, был днём, который она не могла начать заново. Она ждала, что он скажет. И каждый день этого ожидания съедал её.
Тор понял: дальше нельзя.
Он нашёл её на следующий день. Сиф была одна, шла из сада через один из переходов, и Тор подождал её там.
— Сиф.
— Тор.
— Мне нужно с тобой поговорить. Серьёзно. Я хочу прийти к тебе сегодня вечером.
Она посмотрела на него.