Он не пытался её увидеть. Дал ей время. Со всеми делами они и так пересекались редко; Тор давно жил отдельно от четвёрки воинов, своим распорядком. Воины Трёх и Сиф собирались без него; Тор с ними виделся раз в несколько месяцев, в очередном общем походе или на большом пиру, на который должен был выйти, как принц. Поэтому отсутствие Сиф в их кругу Тор не отслеживал, но Фандрал через несколько недель в случайной встрече упомянул: «Сиф у нас давно не была».
Прошло ещё какое-то время, прежде чем Тор случайно увидел Сиф. Она шла навстречу в одном из коридоров дворца. Кивнула ровно, без той тонкой боли, которая раньше стояла в глубине её ореховых глаз. Тор посмотрел в ответ так же ровно, без вины. Они оба, без слов, договорились не делать из этого сцен или демонстраций, а просто продолжать жить рядом, как живут двое взрослых, которые уважают друг друга.
Сиф приняла то, что нужно принять.
Локи отнёсся ко всему этому иначе.
Тор пришёл тогда к нему с вопросом по одной из рунных связок, и Локи, не закончив объяснять, вдруг сказал:
— Кстати, поздравляю с разговором.
Тор приподнял бровь.
— С каким разговором?
— С тем, после которого Сиф неделю не выходит из своих покоев днём и тренируется до поздней ночи в одиночку.
— Откуда ты знаешь?
Локи изобразил на лице особую усмешку, в которой не было ни теплоты, ни даже простого братского интереса, а было только удовольствие от того, что он опять знал то, чего ему знать было не положено.
— А ты как думаешь, брат? У меня есть свои способы, в конце концов я же маг. И когда мой брат идёт в покои к воительнице, которая его столько веков любит, и проводит с ней разговор за закрытой дверью, мне не нужно ничьего рассказа, чтобы знать, что произошло. Я и так знаю.
— И что ты об этом думаешь?
— Я думаю, — сказал Локи, откинувшись на спинку, — что ты сделал большую глупость.
— Почему глупость?
— Брат, ты тысячу лет, со всеми своими недостатками, имел одну редкую вещь: любовь и преданность Сиф. Не просто дешёвую дружбу, которая у тебя с Фандралом, Хогуном и Вольштаггом, такого добра в Асгарде каждый воин имеет горстями. У тебя в руках было чувство, за которое она была готова сделать ради тебя то, чего за обычную дружбу не сделают. Ты только что выбросил то, чего не купить и не повторить.
— Я не выбросил, а сказал правду.
Локи рассмеялся. Смех был сухой, неприятный, тот, которым Локи смеялся над тупостью.
— Правду, — повторил он. — Ох, брат. Это слово в твоих устах в последнее время стало звучать с такой милой торжественностью. Ты, конечно, очень изменился, но кое в чём ты остался таким же, каким был. Ты по-прежнему думаешь, что мир чёрно-белый: вроде как правда хорошо, а ложь плохо. Но это не так, мир сложнее, брат, он серый. И иногда правда это не всегда то, что нужно другому.
— Ей не было лучше с пустой надеждой.
— Кто знает? Спросил у неё? Она бы тебе сказала: «Тор, оставь меня с моей надеждой, я с ней живу как-то, мне с ней удобнее, чем с твоей правдой». Но ты же не спросил. Ты пришёл и освободил её от иллюзий. Хорошо ты сделал? По твоим меркам может быть да. По меркам Сиф — не уверен.
— А что бы сделал ты?
Локи прищурился. Это был его любимый момент; когда брат спрашивал его, как бы он поступил.
— Я бы её использовал, — сказал он спокойно. — Не как любовницу, конечно, слишком скучно. Я бы оставил ей надежду и через эту надежду имел бы её преданность, меч, слово при дворе, влияние в дружине. Я бы сделал это и спал спокойно, потому что ничего дурного ей не делал, ведь она сама себе придумала надежду, я её только не разрушал. А ты пожалел её, решил, что нечестно. Ну живи теперь со своей честностью. Только не плачься потом, что у тебя не хватает верных рук.
— Я не буду плакаться.
— Будешь. Не сейчас. Лет через сто, когда тебе понадобится сделать что-то, чего не сделают Воины Трёх, ты подумаешь: а ведь Сиф бы сделала. И вспомнишь этот наш разговор, но будет уже поздно.
Тор слушал и думал, что Локи говорит… как Локи. То есть точно, цинично, с особым удовольствием от собственной правоты, но в его речи, как всегда, было два подтекста: верный и подлый. Верно то, что Сиф действительно была редким ресурсом. Подло то, что Локи предложил бы оставить её в пустых надеждах ради этого. Но Тор так не мог, а Локи не видел границы, потому что не хотел видеть.
— Я тебя услышал, брат, — сказал он. — И я с тобой не согласен. Ты предлагаешь обманывать друга ради своей пользы. Я этого делать не буду, потому что за каждый такой обман потом приходится платить всем.
— Брат, — сказал Локи с очередной усмешкой, — ты опять говоришь также, как отец.