— Может быть.
— Отец уже стар, он свершил всё, что мог, и больше не развивается. А ты ещё молод и тебе нельзя так рано говорить как старик.
— А как мне говорить?
— Как ты сам считаешь нужным. Всё-таки ты не отец. Ты будешь другим королём. И иногда мне бы хотелось, чтобы ты помнил об этом и не загонял себя в его рамки.
Тор посмотрел на брата.
В голосе Локи была какая-то тень настоящего, не саркастического участия. Локи не любил отца. Он редко говорил об этом вслух. Но сейчас, в этой реплике, проскользнуло что-то от той раны, которую Локи носил в себе много веков.
Тор не стал сейчас в это лезть. Он только сказал:
— Я подумаю над этим, брат.
— Подумай, — согласился Локи. — И, кстати, ты ко мне по делу? Какая руна?
И они вернулись к магии, как ни в чём не бывало.
Управление государством шло своим чередом. Тор учился ему добросовестно, но без любви, для него это была просто работа, при чём тяжёлая. Дух воина никуда не делся: битва была ему милее, чем разбор посольских донесений. Но Тор не пытался переделать себя, он принимал в себе и ту часть, которая любила бой, и ту, которая училась править.
Но настоящей отдушиной стала магия.
Тор никогда бы не подумал, что это может быть настолько увлекательно. И что победы в магии встанут наравне с победами в бою. Маленький рунный круг, который просто прогревал походный шатёр в холодную ночь. Связка из двух рун, передающих сигнал друг другу на расстоянии. Простой круг телепортации, который Тор освоил за несколько лет, что для рунической магии считалось быстрым.
Локи был прав, у Тора был талант к рунам, но не такой как у него.
Локи работал изящно, как каллиграф. Он высчитывал написание каждой руны, сочленение или угол поворота; его рунные круги были целым произведением искусства.
Тор работал совсем иначе. Он не мог похвастаться идеально ровными линиями и петлями, но за каждой чёрточкой стояла такая воля, что руны Тора работали правильно даже с погрешностями. Там, где Локи бился над задачей сутки, Тор делал её за час.
Как-то раз Тор начертил рунный круг с ошибкой. В одной из связок был неверный угол, из-за чего вся конструкция должна была разорваться при первой же подаче магии. Локи, заглянув через плечо, сразу увидел ошибку.
— Вот здесь глянь. Угол неправильный, круг не замкнётся.
Тор посмотрел.
— А если так? — сказал он. И, не стирая, дописал к ошибочному месту ещё одну небольшую руну, отвечающую за усиление конструкции за счёт силы воли. Подал мощный поток магии.
Круг засветился.
Локи стоял и смотрел.
— Так нельзя, — сказал он, наконец. — Круг не должен работать.
— А у меня работает.
— Ты вложил в круг столько силы и воли, что он просто принудительно замкнулся.
— Может быть и так. Но круг работает.
Локи долго смотрел на работающий круг, потом усмехнулся.
— Иногда твой талант в рунах капает мне на сердце змеиным ядом, брат. Я знаю всю теорию в отличие от тебя, но руны поддаются тебе просто «потому что». Что мне теперь с этим делать?
— Ничего не делать. Я же не отменяю теорию, просто иду рядом по своей дороге.
— Идёт он, — проворчал Локи. И добавил, помолчав: — Только знай вот что. Сейчас у тебя получается продавливать ошибки волей, но это не значит, что на сложных рунах получится также. Там одной волей не справиться, тебе также понадобятся знания и точность. И тогда тебе придётся учить теорию так же, как учу её я.
— Я и сейчас учу.
— Ну-ну.
Параллельно с рунами Тор работал над стихиями молнии и воздуха.
Молнии он умел вызывать всегда, ведь это была его врождённая магия. Но раньше Тор всегда вызывал их через Мьёльнир, который был для него оружием, проводником и фокусом. Без молота он мог вспыхнуть зарядом в гневе, послать импульс через прикосновение, но эффект был слабее, грубее, и он этим почти не пользовался.
Тор решил изменить подход.
Идея пришла ему в одну из тех ночей, когда он сидел и думал о будущем. Если ему предстояло встретиться с титаном с золотой перчаткой или Хелой, то полагаться только на молот было опасно. Молот могли отнять, выбить из рук, сломать; Тор видел такие тревожные варианты в вещих снах. Если он останется без молота, его сила должна быть в нём самом, не только в оружии.
Поэтому в свободные часы Тор уходил на личный полигон.
Полигон располагался у самого дворца, на западном откосе, в естественной впадине между двумя скалистыми отрогами. Его создали для Тора ещё в юности, отец распорядился, потому что не дело молодому богу грома упражняться в молниях посреди города. Размером поле было в несколько сотен шагов в поперечнике, со старыми каменными мишенями, выщербленными за века упражнений, с защитным контуром из рун, врезанных в окружающие скалы. Полигоном никто, кроме Тора, не пользовался. Если кто-то проходил мимо и видел, что в стороне вспыхивают молнии, обходил стороной, потому что в Асгарде знали: на этом поле тренируется старший принц.