Он держал у себя в голове сетку. Воображаемую решётку точек, расставленных по всему полигону на нужном расстоянии друг от друга, каждая точка как цель для отдельной молнии. Сетка была плотная: точек было около сотни, расстояние между ними с десяток шагов. Если бы по этому полю шла армия в строю, в каждую такую точку приходилось бы по два-три воина.
Тор поднял молот.
Удар пошёл не в одну сторону. А вверх везде и сразу. Из молота вырвалась целая решётка молний; мгновенная, разворачивающаяся в воздухе сеть, в которой каждая линия знала свой путь. Линии прошли через воздух над полигоном, нашли свои точки в земле, и в каждую из этих точек ударили одновременно. Сто ветвящихся молний. Каждая толщиной с дерево; рассчитанная, не разрушительная сверх меры. Каждая ударила, прожгла свою зону на земле, оставила на ней чёрную выжженную метку и погасла.
Длилось всё это меньше секунды.
Когда Тор опустил молот, поле молчало. Над землёй стоял лёгкий пар, поднимавшийся от свежих выжженных меток. Воздух пах озоном.
Тор оглядел поле.
Сто меток, расположенных ровной решёткой, как он и задумал. Промежутки между ними пустые, не тронутые. Если бы в этих промежутках стояли свои воины, они были бы целы.
Заклинание сработало.
Тор подошёл к ближайшей метке. Земля в ней была обугленной до глубины ладони. Хватило бы, чтобы убить любого воина, попавшего в неё, но не разнесло бы всё поле в стекло, как разносила его прежняя выкладка на максимум. Расход был точный.
Тор постоял.
В груди билось ровное удовлетворение мастера; не ликование, лишь работа, доведённая до результата.
Он отметил несколько вещей, которые нужно было поправить. Сетка вышла чуть неровная; две точки оказались дальше от центра, чем должны были. Это значило, что в управлении узором у него ещё была погрешность, которую нужно убрать. И одна метка вышла глубже остальных, значит, в одну из молний ушло больше энергии, чем в другие, и распределение тоже надо отшлифовать.
Но в основе своей первое созданное лично им заклинание было готово. Никто другой во всех Девяти мирах его сейчас бы не воспроизвёл. При этом он чувствовал, что мог бы выпустить в десять раз больше молний, и покрыть территорию в пять раз больше, потратив примерно две трети всей своей энергии. Вот только он бы не смог контролировать каждую молнию, а Тор хотел тотального контроля над «Полем».
Тор повернулся и пошёл с полигона. Молот в руке гудел спокойно и ровно.
Параллельно с молниями и рунами Тор постоянно работал ещё над защитой разума.
Это была самая медленная его работа. Не такая, как с рунами, в которой можно было каждый день сделать шаг вперёд и видеть результат. Ментальная защита тренировалась почти незаметно: каждый день полчаса медитаций, в которых Тор учился выстраивать внутри себя гибкую, подвижную стену, которая прогибается, но не пропускает.
Тор понимал, что на эту работу могут уйти столетия, но он не торопился, ведь у него впереди ещё тысячи лет жизни.
К исходу одной из долгих недель Тор сидел в покоях у окна и смотрел на вечерний Асгард.
Город лежал под закатным светом золотой и спокойный, по одной из улиц шла стража, у северной башни горели рунные огни, там работали ночные мастера. В главных чертогах ужинали отец и мать, которые встречались за общим столом не каждый день. Для Одина и Фригги совместная вечерняя трапеза была чем-то вроде еженедельного ритуала, во время которого они говорили о делах семьи и государства. Сегодня был как раз такой вечер.
Тор сидел и думал о возможном будущем. Сейчас у него есть дело и магия, брат, с которым они наконец могли просто поговорить ни о чём, друзья и Сильвия.
Он понимал, что путь, который он прошёл — это только начало. Он ещё не стал тем, кем должен стать, чтобы защитить то, что ему дорого.
Тор закрыл окно и сел за стол. Перед ним лежал учебник по самым сложным рунным связкам.
Глава 12. Ближний круг
С тех пор, как Тор взялся за ум, его круг общения изменился.
Конечно, в среде воинов и простых асов он по-прежнему оставался тем, кем был всегда — старшим принцем, тысячелетним воином, защитником рубежей. Там он был известен с тех времён, когда только впервые поднял молот, и его авторитет в этом кругу был непререкаем.
Но вот что изменилось, так это отношение высшего и чиновного сословия: магов, советников отца, придворных мастеров. Раньше они чтили в нём только принца и воина, потому что так было положено, да и воином он был великим. Но как своего, как аса из их круга, его не воспринимали, ведь оснований то и не было. Раньше Тор в их разговоры не лез, в книги не заглядывал, в государственном управлении ничего не понимал. Его уважали по титулу, но не по достижениям.