— Спасибо, мама.
— За что, сын?
— За то, что не вмешиваешься.
Фригга при этих словах подняла на него глаза. Посмотрела внимательно секунду, и тонкая, едва заметная улыбка пробежала по её губам.
— Я вмешиваюсь, сын. Просто ты не всегда видишь.
— Знаю.
— Тогда правильно благодаришь.
И она вернулась к своей работе.
С отцом Тор за прошедшие годы сблизился так, как, кажется, не был близок никогда.
Это произошло постепенно, через сотни рабочих дней рядом. Тор сначала стоял у трона учеником, затем помощником, потом фактическим заместителем по тем делам, которые отец ему передавал. Один говорил мало, но передавал много. И в какой-то момент Тор обнаружил, что в его собственном рабочем кабинете лежит уже его личная стопка пергаментов, в которых были: вопросы, которые приходили к нему от подданных напрямую, обращения послов, которые просили его аудиенции, донесения, на которые он отвечал сам, не докладывая отцу. Один знал об этом и даже поощрял.
Однажды в один из обычных вечеров, когда они сидели у отца в кабинете и заканчивали разбор недельных донесений, он вдруг сказал, не отрываясь от свитка:
— Подумываю, не уйти ли мне в Сон на год-другой.
Тор поднял глаза.
Сон Одина — это глубокий магический целительный сон, в который Всеотец уходил, когда ему требовалось восстановиться. Один уходил в него редко, и каждый раз то был знак, что король устал больше обычного.
Тор знал, что отвечать на такое нужно осторожно. Если он сразу поддержит, то отец воспримет это как «сын жаждет трон», и это будет не очень хорошо для их отношений. Если он начнёт отговаривать, то отец воспримет это как страх брать на себя ответственность, и это тоже будет плохо. Поэтому Тор сделал то, что делал в таких случаях всегда: просто сделал вид, что не услышал. Поднял следующий пергамент, прочёл, прокомментировал. Отец на него не смотрел, но Тор чувствовал его внимание. Через несколько секунд Один тоже взялся за следующий свиток, и тема ушла.
Они оба понимали, что произошло. Между ними было некое негласное соглашение: такие темы лучше обсуждать, когда оба готовы, не раньше.
В тот же вечер, при выходе, отец остановил его в дверях.
— Сын.
— Да, отец.
— Завтра я подпишу указ. Ты станешь Верховным Инспектором Девяти миров.
Тор развернулся.
— Что даёт эта должность?
— Право проверять всё, что пожелаешь. Любые миры, любые гарнизоны, любые поставки в любом из Девяти миров. Никто, кроме меня, не сможет тебе отказать в доступе.
— Зачем мне это, отец?
Один посмотрел на него спокойно, без объяснений, ровно и тяжело, тем самым взглядом, в котором за одну секунду помещалось всё, что сыну нужно было понять самому.
— Поймёшь, — сказал Один. — Иди.
И Тор ушёл.
Указ был подписан на следующий день.
Внешне в жизни Тора мало что изменилось. Его обязанности как Инспектора были такими, какими он сам решит. Должность давала ему право проверять всё, что он захочет в любом из миров, ездить по гарнизонам, поднимать любую отчётность. Но не давала обязанностей. Если бы Тор ничего не делал, то и без него в Девяти мирах ничего бы не остановилось, у Одина было достаточно советников и исполнителей. Но указ открывал перед Тором двери, в которые до этого его пускали только по приглашению.
И давал ему собственное место в государственной структуре, не как «сын короля», а как Тор-должностное-лицо. Это был следующий шаг в собственное взросление.
Рабочий кабинет в его чертогах за прошедшие годы превратился из парадного в действительно рабочий. Раньше там стояли оружейные стойки, кубки, тяжёлая церемониальная мебель, всё то, что принцу положено иметь в кабинете, в который он сам не заходит. Теперь оружейных стоек не было, кубки переехали в другое место, а на их месте стояли книги. Свитки. Отчёты. Стены увешаны точными картами Девяти миров, с пометками, которые Тор сделал сам. Здесь шли совещания: с советниками отца, которые приходили к нему по делам Инспекции; с послами, которых Тор принимал сам; с воинами Гарна, которые отчитывались о пограничных делах. Кабинет работал. Но работал он как-то стихийно, немного хаотично: Тор сам читал свитки, сам отвечал, сам принимал, сам решал. Аппарата управления у него как такового не было.
И в один из дней Тор понял, что ему нужен собственный аппарат.
Понимание пришло после очередного загруженного дня, в который Тор не смог отлучиться на полигон даже на час, потому что весь день у него ушёл на обработку отчётов из Альвхейма и на разговор с послом из малого княжества во владениях Ванахейма. К вечеру он сидел у себя за столом, смотрел на стопку нетронутых ещё донесений и думал, что хорошо бы как-то их разделить. Не всё, что приходит к Верховному Инспектору, требует личного внимания принца. Большая часть это то, что мог бы разобрать секретарь. Часть требовала разведки на месте, а значит должен поехать кто-то, кому Тор доверяет. Часть затрагивала вопросы безопасности, и тут нужен ас, который имеет особый взгляд на происходящее.