— Возможно.
— Не «возможно». Точно. Но так-то я не за тем пришёл. Есть один вопрос, на который я должен знать ответ.
— Какой.
— Почему ты не позвал меня?
Тор посмотрел на него.
Локи смотрел в ответ внимательно, без раздражения, но с серьёзным выражением.
— Потому что ты больше, чем просто ближний круг, брат, — сказал Тор. — Предлагать тебе должность при моём дворе — это умалять твою значимость для меня. Ведь ты часть семьи.
Локи помолчал несколько секунд, потом медленно кивнул.
— Это хороший ответ, — сказал он. — Конечно, я бы не пошёл, если бы ты предложил. Но я хотел знать, почему ты не предлагаешь.
— Понимаю.
— Хорошо. И кстати поздравляю с должностью Инспектора и с началом конца твоей свободной жизни.
— Думаю, я к этому готов.
— Никто не готов, — сказал Локи с улыбкой. — Это иллюзия.
Тор остался один в библиотеке.
Он сидел и думал, что четверо друзей, которые тысячу лет ходили с ним в бой и обратно, стали чем-то большим. Теперь он мог доверить им не только спину в бою, но и целые направления государственной работы.
Очередной важный для него шаг сделан, но впереди их будет ещё много.
Глава 13. Нидавеллир
Всё устроилось так, как Тор изначально задумал, хоть и не сразу.
Первый год после создания собственного двора был самым трудным. Отец дал каждому из четверых его друзей по несколько ветеранов, не самых главных своих служивых, разумеется, но опытных, со своими подчинёнными и связями. К Сиф пришли четыре старых сотника и один тысячник из дружины. К Хогуну приставили трёх ветеранов разведки, каждый с собственной малой шпионской сетью. Фандралу помогали четыре старших чиновника из канцелярии, занимавших там не первые, но и не последние места. Вольштагга свели с тремя старыми квартирмейстерами и одним купцом, всю жизнь занимавшимся торговлей с альвами и ванами. Ветераны пришли учить, и учить им предстояло долго.
Учились друзья, конечно, по-разному, и каждое ремесло оказалось сложнее, чем выглядело со стороны.
Сиф освоилась быстрее всех, но даже ей понадобились первые годы, чтобы перестроить мышление. Командовать тысячей — это был только новый масштаб; к масштабу Сиф привыкла быстро. Но охранять принца оказалось совсем не тем, чем она занималась до этого. Сражаться в открытом бою и прикрывать спину, и быть щитом от тихих убийц, две совершенно разные вещи. В бою ты атакуешь; в охране ты ждёшь, ты внимателен ко всем направлениям сразу, ты считываешь намерения, ты различаешь сотни мелочей, на которые в бою смотреть не нужно. Сиф пришлось переучиваться. Но она старалась, впитывала основы, и дальше сама, годами, наращивала в себе новые навыки. К концу четвёртого года обучения гвардия Тора работала; к концу десятого работала уже идеально.
Вольштагг, при всей своей бытовой смекалке, тоже оказался в положении ученика. Кормить девятнадцать ртов в собственном доме и выстраивать снабжение через Девять миров всё же задачи разной сложности. Теперь он должен был договариваться с гномами о поставках снаряжения, а с ванами о провианте, и каждый из этих договоров был отдельным переговорным процессом, со своими тонкостями, со своими поставщиками, со своими ценами. Связи нужно было нарабатывать с нуля. Старые квартирмейстеры Одина передавали Вольштаггу свои собственные контакты, знакомили с купцами и с торговыми домами Девяти миров, но многих Вольштаггу пришлось искать самому. К пятому году у него сложилась своя сеть снабженцев.
Фандрал учился медленнее, что было для него неожиданно, потому что Фандрал в начале думал, что протокол, секретариат и придворная политика для него будет легкотнёй, поскольку он любит болтать. Оказалось, что протокол — это система, в которой нужно знать тысячи правил, помнить положение каждого посла, помнить, кто кому и сколько должен, помнить, кто с кем в ссоре, кто с кем в союзе, кто кому отец, кто кому сын, кто кому третий троюродный кузен. Старики, которых дал ему Один, эту систему знали наизусть, и Фандрал должен был от них её постепенно перенять, через долгие занятия, через сотни и сотни напоминаний. К шестому году Фандрал начал держать систему в голове. К десятому плавал в ней как рыба в воде. И тогда же выяснилось, что у Фандрала есть редкий талант, которого у его учителей не было: он чувствовал людей. Видел, кто к кому как относится. Слышал недомолвки. Это и было его главное оружие в протоколе, и он научился им пользоваться.
Хогуну было тяжелее всех. Шпионаж асам не давался, ведь они любили славу, признание, заметность, они презирали тайные дела, и плохо умели притворяться. Хогун, ван по крови, относился к подобному спокойней, но подчинённых искать было трудно. Он брал молодых асов, тех, в ком ещё не закостенела привычка к открытому бою. Учился вместе с ними. Ветераны Одина обучали не только Хогуна, а сразу всю молодую группу, и группа постепенно становилась службой. К седьмому году у Хогуна была малая сеть, в основном по самому Асгарду. К десятому сеть распространилась на Ванахейм и Альвхейм.