Это было новое ощущение. Тор был асом, тысячелетним воином, ростом за два метра. В Асгарде он редко встречал кого-то выше себя. В Нидавеллире всё было иначе. Гном на встречающей площадке возвышался над Тором настолько, что Тор не доставал ему даже до пояса.
Эйтри встретил его в своей кузнице.
Король гномов был ещё выше большинства своих подданных, почти шесть метров, с косматой рыжей бородой, с крупными руками. Глаза у него были серые и спокойные.
— Принц, — сказал Эйтри низким голосом, как звук большого молота по большой наковальне.
— Эйтри.
— Ты помнишь, о чём мы договаривались.
— Помню.
— Повтори.
Тор повторил.
— На время обучения я не принц и не Инспектор. Я ученик. Ты мастер. Можешь говорить мне всё, что говоришь любому ученику. Я всё вытерплю.
— Хорошо. Тогда снимай это.
Он показал на красный плащ Тора.
Тор снял.
— И молот пока оставь у двери. К наковальне с ним не пойдёшь.
Тор положил Мьёльнир у входа в кузницу. Молот загудел низко, недовольно, но затих в понимании.
— Теперь надевай это, — сказал Эйтри, протягивая Тору тёмный кожаный фартук его размера, тяжёлый, пахнущий сажей и металлом. — С этого момента ты Тор-ученик. Понял?
— Понял, мастер.
— Тогда иди к печам. Сегодня будешь смотреть, как работают подмастерья. Ничего больше. Завтра тоже смотреть. Через неделю, может, дам в руки кусок металла, если будешь смотреть правильно. Позже мы подготовим тебе отдельное место твоих размеров, а то вы асы мелковаты для наших наковален.
— Хорошо.
— Всё, иди.
Тор пошёл к печам, где работали подмастерья.
Прошло три года.
Эйтри держал слово. Первые недели Тор смотрел. Потом ему дали в руки маленький кусок обычного железа и сказали: «Сделай ровный брусок.» Тор пытался. Получалось плохо. Те гномы, что работали рядом, иногда подходили и поправляли. «Не так держишь.» «Слабо бьёшь.» «Сильно бьёшь.» «Перегрел.» «Недогрел.»
Через месяц его брусок стал идеально ровным. Тор перешёл на простые ученические поделки: гвозди, подковы, ножи. Делал из обычного железа, потом из стали, потом из гномьих сплавов, но ещё не из металла уру. Уру за эти три года Тор не касался ни разу. Эйтри не давал. Он говорил: «Это священный металл, ученик. Прежде чем брать его в руки, нужно научиться чувствовать любой металл. Когда ты будешь по звуку удара знать, что у тебя на наковальне, только тогда я дам тебе уру. Раньше не проси.»
Тор не спорил. Учился на обычных сплавах. Слушал звук удара. Постепенно научился их различать.
К концу третьего года Эйтри сам подошёл к его наковальне, послушал несколько ударов и сказал: «Хорошо. Слышишь сталь.» И в тот же день дал Тору первый кусок уру, небольшой, размером с ладонь.
Тор положил руку на горячий брусок уру и впервые в жизни почувствовал, что металл слышит его.
Это не было похоже ни на что, с чем Тор работал раньше. Уру был не просто веществом, у него была собственная воля, и эта воля общалась с волей кузнеца напрямую. Если Тор подходил к нему с твёрдым намерением, то уру отзывался и принимал форму. Если подходил с неуверенностью, тот оставался обычным куском металла.
Эйтри стоял рядом.
— Понял? — спросил он.
— Да, мастер.
— Это и есть зачарование, ученик. Магия внутри металла, заложенная руками кузнеца. Уру — это единственный металл во Вселенной, который принимает магию как часть собственной структуры. Кому угодно его не дают.
— Понятно.
— Тебе дали, но не потому, что ты принц. Я смотрел на тебя три года и ждал, когда ты дозреешь. Время пришло, можно продолжать работу.
И они продолжили.
Через какое-то время Тор сделал свою первую серьёзную вещь — короткий боевой нож из уру, в рукояти которого была вплетена руна устойчивости, а в лезвии руны остроты и проникновения. Эйтри посмотрел, взвесил, ударил пару раз по тренировочному манекену, тот порубился в стружку, и сказал: «Хорошо. Подари кому-нибудь, когда вернёшься.» Тор отложил нож в свой ящик. Подарит Хогуну.
Дальше работа пошла плотнее. Тор сделал защитный амулет, поглощающий слабые ментальные касания; сигнальный браслет, передававший сигнал между двумя такими же на любые расстояния; малое зеркало правды, показывавшее, лжёт ли отражение в нём.
Со временем у Тора в кузнице появилось своё место, с маленькой по гномьим меркам наковальней, со своим инструментом, со своими заготовками уру, которые Эйтри выделил ему из общих запасов. Гномы вокруг стали говорить с ним без снисходительности, какая бывает у мастеров с новичками. Они говорили с ним как с коллегой.