При этом Тор работал не только в кузнице. Он привёз с собой свитки, выписки, заметки, копии трактатов из Асгарда, и в свободные часы продолжал изучать руны и магию, которой занимался дома. Молнии тренировал на дальнем кузнечном полигоне, где гномы испытывали свои громоздкие изделия, и где его молния никому не мешала. Воздух тренировал там же. Ментальные медитации в своих покоях, как обычно, по полчаса каждый день. Магия не забрасывалась, наоборот её стало даже больше, потому что в Нидавеллире не было того, что отвлекало в Асгарде: государственных дел, инспекций, посольств, советов. Здесь были только Тор, магия, кузница и его собственная работа. И он впервые за свою новую жизнь не отвлекался ни на что, и это давало ему возможность плотно идти по нескольким направлениям сразу.
Эйтри постепенно стал давать Тору кое-что, чего обычному ученику не давали. Скрижали гномов — древние записи, которые гномы хранили в своих архивах и не показывали посторонним: чертежи, описания процессов, рецепты сплавов, заклинательные формулы для уру. Эйтри объяснил это коротко: «Ты не совсем свой, но ты понимаешь. Что поймёшь, то твоё. Что не поймёшь, то оставишь.» И Тор читал. Скрижали были тяжёлые, не похожие на асгардские трактаты; гномы писали для гномов, без объяснений базовых понятий, собственными терминами, и Тор многое из этих скрижалей понимал не сразу, а через работу руками. Что-то прояснялось у наковальни. Что-то через несколько лет, когда возвращался к одной и той же странице с новым опытом и видел в ней то, чего раньше не видел.
И когда Тор почувствовал, что готов, начал делать свой особый проект.
Идея кольца была у него давно, ещё со времени тестов у Локи, когда выяснилось, что маскировка ему как магу не дастся. Тогда же Локи сказал, что он не сможет стать невидимым с помощью магии сейд, но сможет выковать артефакт невидимости. Тор тогда запомнил эти слова.
Кольцо он начал делать в начале десятого года обучения. Работа была долгая, медленная, с десятками неудачных подходов, на каждом из которых Эйтри стоял рядом, говорил «не то», и Тор переплавлял и начинал заново. Дважды переплавлял всё. На третий раз — получилось.
Тор держал в руке простое, лёгкое кольцо из тёмного уру, без украшений, без камней, без видимой работы. Снаружи ничем не примечательное. Изнутри, по внутренней поверхности, шла одна непрерывная руническая вязь, и эта вязь складывалась в одну сложную многослойную руну — самую сложную, какую Тор чертил за всю свою жизнь. Она сочетала оптическую невидимость, гашение звука, нейтрализацию запаха, сокрытие тепла, и сверху всего связку, привязывающую активацию к воле носящего.
Тор надел кольцо на палец и провернул его один раз в направлении, обратном часовому ходу. Подумал стать невидимым.
И исчез.
Эйтри, стоявший напротив, не моргнул. Он знал, что Тор там, потому что сам стоял рядом всё это время. Но даже Эйтри, мастер, который сам спокойно делает артефакты подобного уровня, не видел Тора. Эйтри щурился, наклонялся, обходил то место, где Тор должен был стоять, и не видел.
Тор прошёл несколько шагов. Эйтри не услышал. Тор подошёл к Эйтри на полметра и встал. Эйтри не унюхал, а у гномов нюх был тонкий, заточенный под распознание сплавов и температур.
Тор провернул кольцо обратно. Появился.
Эйтри посмотрел на него ровно. Помолчал.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Знаешь, что это?
— Кольцо невидимости.
— Почти абсолютной невидимости, ученик. Хорошая работа. Тебя не увидит и не услышит никто, кроме тех, кто видит не оболочку, а суть. Таких немного, Один, может быть, твоя мать, Хеймдалль, и то не уверен. Старшие маги Альвхейма. Древние существа. Космические сущности, у которых другое зрение в принципе. Все остальные — нет.
Эйтри помолчал.
— Великой вещью я её не назову. Но это добротный, прочный артефакт уровня начинающего мастера-гнома. Что для ученика, тем более не гнома, просто отлично.
— Спасибо, мастер.
— Не благодари. Ты сделал её сам. Я только смотрел.
Тор кивнул, ещё раз посмотрел на кольцо у себя на пальце и пошёл работать дальше.
Однажды пришёл посыльный из Асгарда. Простой воин из дружины, что означало, дело не парадное и не церемониальное. Он передал Тору слова Одина: «Возвращайся, когда сможешь. Хочу поговорить лично.» И всё.
Лично, значит, лично. Когда сможешь, значит, не срочно. Можно собрать вещи, попрощаться с Эйтри, вернуться без спешки.
И всё же что-то внутри Тора шевельнулось. Один не звал бы его лично без причины. И причина была серьёзная, Тор это чувствовал не разумом, а тем тонким воинским чутьём на надвигающееся, какое выработалось у него за тысячу лет.