— Поняла, принц.
— Хогун?
— Принял.
— Фандрал?
— Принц, я готов с самого начала. Если кто-то из старых служивых отца попробует через меня диктовать тон регенту, он столкнётся с моей улыбкой. А моя улыбка непробиваемая, сам знаешь.
— Знаю, — хмыкнул Тор.
— Вольштагг?
— Принц, если ты ещё раз скажешь, что от меня ничего нового не требуется, я обижусь по-настоящему.
— Получишь запросы по ходу дела.
— Тогда согласен.
— Всё, за работу, — сказал Тор.
Они поднялись синхронно и вышли.
Две недели прошли быстро.
Один передавал ему дела не просто в общих чертах; они обсуждали каждое дело по очереди, по каждому разбирая, что в этом деле важно, кто в нём какую роль играет, чего ожидать в ближайшие годы. Тор слушал, записывал, переспрашивал.
Локи появился через десять дней после возвращения Тора. Зашёл в кабинет вечером, сел напротив, не здороваясь.
— Значит, регент, — сказал он.
— Да, на двадцать лет.
— И ты довольно спокоен.
— Как видишь.
— Странно. — Локи усмехнулся. — На твоём месте я бы, наверное, злился. Провести двадцать лет на троне такая ужасная скукотища.
— Значит, тебе повезло, что ты не на моём месте.
— К счастью обоих.
Локи помолчал. Потом без перехода, посмотрел тяжёлым, оценивающим взглядом, в котором смешивались родственное тепло и холодный профессиональный интерес:
— Если понадобятся моя голова или моя магия — позовёшь. Но я не буду торчать у тебя за плечом всё время. У меня, знаешь ли, и свои дела есть.
— Знаю.
Локи встал и вышел, не оборачиваясь.
Тор сидел в кабинете и с улыбкой думал, что Локи всё-таки пришёл и предложил помощь, хоть и в своём стиле.
Большой совет назначили на тот день, какой Один счёл правильным; собрали как собирают в Асгарде такие советы: без спешки, без громкости, по обычному распорядку, через советников и герольдов, чтобы у всех, кому положено явиться, было время прибыть с дальних рубежей.
Зал был полон, как и должен быть полон Тронный зал в день большого совета. Ближе к трону стояли асы высшего сословия, маги, старшие командующие, советники Одина, главы домов; на отведённых местах послы. От Ванахейма — старый Ниорд, представлявший королевский дом, с сопровождением. От Альвхейма — посол с длинными белыми косами и двое его помощников. От Нидавеллира — сам король Эйтри, что для гномов означало многое и говорило само за себя. От Йотунхейма послов в Асгарде давно не было. С остальных миров и подавно не было никаких представителей.
Тор стоял справа от трона, в парадных доспехах, с золотым обручем на голове, с красным плащом на плечах и с молотом за поясом. Сиф стояла возле командира гвардейцев Одина в полном доспехе, и одно её положение говорило тем, кто умел видеть, всё, что им следовало понять о новой расстановке при дворе.
Один поднялся с трона и заговорил.
Он никогда не говорил долго на больших советах. Сказал три вещи: что уходит в Сон, что Сон будет длиться двадцать лет, и что регентом на это время остаётся его старший сын Тор.
И замолчал.
В зале стояла полная тишина, какая бывает когда говорит Всеотец. Один не спрашивал согласия и не нуждался в нём; решение подобного уровня в Асгарде принимается самим Всеотцом и оглашается в этом зале, и так было всегда, сколько помнили эти стены и сколько помнили Девять миров.
Тор смотрел на зал и видел реакции уже не как новичок, а как тот, кто стоял у трона на больших советах сотни раз и носил титул регента раньше, хотя срок и был в этот раз из тех, какие в Девяти мирах слышат раз в несколько веков. Удивление в зале витало, но обдуманное, рабочее: послы и старшие асы пересчитывали про себя, что этот срок означает для их домов, для их миров, для их договоров с Асгардом и для их собственных дел в ближайшее время.
Но тревоги не было. Этого Один и хотел.
— Вы услышали, — сказал он. — Совет окончен.
Зал начал расходиться, неспешно и достойно.
Последние две недели прошли ещё быстрее первых.
Один передал ему оставшиеся дела. Тор передал четверым друзьям последние инструкции. Сильвия в одну из ночей долго лежала у него на плече, а потом приподнялась на локте и посмотрела на него спокойно.
— Ты будешь занят, принц.
— Скорее всего.
— Я никуда не уйду.
— Я знаю.
— Найдёшь время, приходи. Я для тебя одного, ты же знаешь.
— Знаю.
Тор провёл ладонью по её золотым волосам. Сильвия положила ладонь ему на грудь, и так и заснула, не сказав больше ничего.
В день ухода Один встал на восходе.
Передача власти была не публичной. Большой совет своё уже услышал две недели назад. На передачу собрался только ближний круг: Фригга у трона в полном светлом облачении королевы, Локи рядом с матерью, по левую руку, со своей неизменной усмешкой. Тор перед троном. Четверо глав аппарата Тора за его спиной. Несколько советников отца в стороне.