Один пришёл в простой синей одежде, с Гунгниром в правой руке.
— Я ухожу в Сон, — сказал он. — Здесь, при свидетелях, я передаю Гунгнир и регентство моему сыну Тору, наследнику Асгарда.
Он подошёл к Тору и протянул копьё.
Тор постоял секунду, глядя в глаз отца. Потом взял Гунгнир.
Гунгнир в руке оказался тяжелее, чем выглядел. Тор знал, что это иллюзия первого мгновения, копьё привыкало к новой руке, и в первые секунды держалось особым весом. Тор сжал его крепче.
— Регент, — сказал Один.
— Всеотец.
Один слегка наклонил голову. Потом повернулся, не прощаясь, и вышел из зала. Фригга пошла за ним следом. Они вместе вошли в покои Сна, и двери покоев закрылись, а через несколько часов Один уснул.
Через пару дней Тор сидел на троне, и хоть ему не впервые в жизни досталась эта тяжесть и эти права, но сейчас всё было иначе, даже если говорить только про срок.
Зал был не таким полным, как в день большого совета. Это был обычный приёмный день регента: послы, прошения, церемонии, привычный для Тронного зала рабочий гул. Сиф стояла за его правым плечом, в боевом доспехе. Фандрал крутился у малого стола, ведущего регламент. Двое его секретарей сидели рядом, готовые к записям. Хогун стоял у дальней стены и наблюдал за залом.
Распорядитель объявил.
— Посольство Ванахейма к регенту Асгарда. Глава посольства — Хёгни, сын Альфа.
В зал вошла ванахеймская делегация, состоящая из пяти ванов. Тор был знаком с Хёгни, он один из доверенных ванов, занимавшийся семейными делами королевского дома. Хёгни поклонился традиционным, чуть протяжным ванахеймским поклоном, в который входило больше уважения, чем требовало посольство к регенту, и Тор это отметил.
— Регент.
— Слушаю, посол.
— Дом Фреки предлагает обновить старый брачный союз с одним из домов Асгарда. У Фреки подросла младшая внучка, триста лет от роду, готовая к замужеству, любимая в доме. Сторона жениха не оговорена, выбор оставляем Асгарду. Глава моего дома просит регента рассмотреть предложение и дать ответ в обычный для таких дел срок.
Тор слушал. Брачные союзы между Асгардом и Ванахеймом обычно вела Фригга, и так было правильно: дело это семейное, спокойное, длительное.
Когда Хёгни закончил, Тор помолчал и ответил.
— Посол Хёгни. Асгард услышал. Я передам предложение королеве, и мы будем рассматривать дома-кандидаты вместе. Срок будет разумен. Когда мы определимся, то известим Ванахейм через обычные каналы связи. Передайте Фреки моё уважение и мою готовность вести этот разговор.
Хёгни поклонился, снова глубже обычного, выражая удовлетворение ответом, которого они ожидали.
— Регент. Ванахейм рад и выражает свою благодарность.
— Благодарю и я, посол.
Хёгни ещё раз поклонился, развернулся и вышел со своей делегацией.
Распорядитель шагнул вперёд.
— Следующее посольство к регенту…
Тор поднял руку коротким движением. Распорядитель замолчал.
— Перерыв.
Распорядитель поклонился.
Тор поднялся с трона, прошёл к высокому окну за тронным возвышением и посмотрел на Асгард, переливающийся золотым сиянием.
В Мидгарде в это время шёл 1845 год по их летосчислению.
Тор отвернулся от окна и пошёл обратно к трону. У регента впереди был приёмный день, потом вечер с отчётами, потом ужин с матерью. Дальше — посмотрим.
Он сел на трон и кивнул распорядителю.
— Зови.
Глава 15. Тессеракт
Регентство висело на Торе, как висит чужой плащ, вроде как не натирает, но и своим не становится.
Дело было не в тяжести обязанностей и не в том, что он с ними не справлялся; справлялся он как раз настолько хорошо, что у двора и Девяти миров за прошедшие месяцы не появилось к регенту ни одного нарекания, Тор и его команда вели работу неспешно, но эффективно. Дело было в самой природе этой работы. В ней не было ни одного из тех ощущений, ради которых Тор за прошедшую тысячу с лишним лет, в общем-то, и жил. В ней не было битвы. Не было веса хорошего металла, оживающего у него под молотом в кузнице. Не было тех долгих густых вечеров в библиотеке, в которые он, разворачивая свиток за свитком, чувствовал, как в нём складывается своё собственное понимание магии. В регентстве были только длинные одинаковые дни, аккуратно подобранные слова, иногда ровный мерный гул Хлидскьяльва, общее небыстрое раскачивание тяжёлой государственной машины; дело, которым Тор по-настоящему не горел. Конечно, он делал работу хорошо, всё же ответственному принцу так полагалось, и Тор давно был ответственным принцем. Но любить её он за прошедшее время так и не научился, и не собирался учиться сейчас, потому что тяги к этой работе у него не было никакой.