— Спасибо, брат.
— Пожалуйста.
Локи снова усмехнулся, теперь уже своей обычной, несколько ядовитой усмешкой.
— И вот ещё что. Если этот тупой камень когда-нибудь решит тебя предать и переметнётся к кому-нибудь другому — надеюсь, ты не будешь делать из этого трагедии и обижаться на меня заранее.
— Не буду.
— Вот и отлично. Я пошёл. У меня ещё есть дела.
Тор смотрел в спину Локи и думал, что сегодня у них получилось поговорить друг с другом именно так, как обычно и должны говорить братья: без подвохов, без масок, по существу, и со смехом. Такие моменты у них с Локи редко случались раньше; только в последние десятилетия ситуация стала исправляться, и Тор дорожил этими моментами больше, чем хотел признаваться даже самому себе.
Тор остался один в зале и продолжил знакомство с камнем.
Не спеша, с той медленной, кузнечной основательностью, которую он приобрёл за прошедшее десятилетие, пока учился работать с капризным металлом и зачарованием.
Камень общался с ним не словами, а образами и ощущениями, в которых знание содержалось целиком, как готовый пакет данных. Главное он понял быстро: пределы Камня Пространства были велики до такой степени, что при первом же серьёзном прощупывании этих пределов у Тора на краткий миг закружилась голова.
Камень Пространства управлял пространством. Это звучало банально, но за банальностью стояло вот что: с ним можно было мгновенно перемещаться откуда и куда угодно во Вселенной, открывать гигантские порталы между мирами, извлекать энергию из самой пустоты, запереть врага в пространственной петле, или создать червоточину внутри звезды и многое другое. Но Тор пока не собирался использовать его на полную мощность, потому что излучение могут засечь во всей Вселенной, и самое главное существовал немалый риск разбудить Одина.
Здесь, в заклинательном зале, Тор позволил себе пробную попытку, но этот риск был оправдан: он бы вряд ли нашёл более экранированное и защищённое место, а без испытания он не мог двигаться дальше, потому что не знал, насколько камень вообще будет его слушаться.
Камень слушался.
И когда Тор в этом окончательно убедился, он перешёл к дальнейшим шагам.
Тор мысленно обратился к Тессеракту: «можешь ли ты исчезнуть из реальности так, чтобы не светиться, но остаться в моём доступе?».
Камень сразу показал ему ответ.
Это оказалось проще, чем думал Тор. Камню создать у самого края реальности невидимый, привязанный к искре Тора, пространственный карман было проще, чем самому Тору просто поднять руку. Карман существовал внутри ткани мира, но снаружи не давал никакой засветки. Любая сила во Вселенной, посмотревшая в ту сторону, где он висел, не могла его засечь, потому что снаружи его попросту не было; по сути существовал только связывающий узел между карманом и искрой Тора, но узел этот можно разглядеть только вблизи.
Тор попросил камень спрятаться в карман.
Тессеракт исчез и оказался как бы в «нигде». Но Тор чувствовал его, как будто он всё ещё был у него в руке.
Это было удобно сверх ожидаемого.
Тор, ободрённый, спросил у камня следующее: «а я могу класть туда другие предметы?».
Камень показал ему образ согласия. Но с оговорками. Объём кармана был не такой уж и большой, какой мог бы быть при полной силе; тогда там, как объяснил себе Тор увиденное, поместилась бы и целая планета. Но сейчас, действуя осторожно и незаметно, безопасный объём составлял что-то около пары кубических метров. Кажется мало, но на самом деле этого хватало с лихвой. В такой объём Тор мог сложить переносную наковальню, ящик с инструментами, заготовки, материалы и сверху ещё целую походную сумку артефактов, на любой случай, и ни один из них не давал бы наружу ни одного всплеска энергии.
Также, конечно, были и запреты; живое и разумное в карман не поместить, великие артефакты тоже. Например, аса или другой Камень Бесконечности уже не спрячешь. Но это было несущественно, ведь главное Тор мог спрятать сам Камень Пространства.
Хеймдалль как всегда стоял у золотых ворот Радужной палаты. Его золотые глаза прошлись по Тору одним коротким ничего не выражающим взглядом.
— Регент.
— В Нидавеллир.
Хеймдалль кивнул и Биврёст загорелся.
Нидавеллир жил своей обычной кузнечной жизнью: гудели плавильные печи, перекликались гномы, где-то вдалеке кто-то ладил большую матрицу под чей-то заказ. Тор шёл по знакомой дороге к мастерской Эйтри, и встречные гномы кланялись ему.
Эйтри встретил его у входа в мастерскую, большой, в кожаном фартуке, с засученными рукавами, с вечно сосредоточенным лицом, на котором ни одно настроение никогда не задерживалось дольше, чем требовалось делу.