Затем Тор добавил Камень Силы.
И тут всё пошло наперекосяк.
Не сразу. Ещё минуту или две всё шло так, как они с Локи рассчитали: энергия Камня Силы наполняла каркас, складка перестала фонить, генерация ровного фона Асгарда внутри кокона запустилась в нужном ритме. Ещё немного — и якорь принял бы весь заряд и встал в рабочий режим.
Но в эту секунду Один во Сне шевельнулся.
Это не было пробуждение. Просто так бывает, что к спящему отцу иногда сквозь сон что-то проходит, и он этого не понимает, но реагирует. В этот раз Один почуял чужое влияние; пространственная складка, в которую ткнулась его искра, оказалась для него непривычной, и Сон отца в эту секунду споткнулся.
Один начал видеть кошмары.
От Всеотца поднялась волна хаотичной энергии, которая выплеснулась сейчас изнутри его Сна наружу, и эту волна искажала саму реальность. Один во сне с кем-то сражался. Кто это был, Тор не разобрал, да он и не пытался; не до того было. Энергия Всеотца пошла вокруг ложа разрушительными протуберанцами. Стены покоев были созданы под такие нагрузки, но даже они начали трескаться. С потолка посыпалась мелкая каменная крошка. Воздух наполнился низким давлением, какое бывает перед бурей.
Фригга у изголовья напряглась.
Тор увидел, как натянулись на пальцах все её сдерживающие плетения, и как она единым движением воли потянула на себя всю эту бурлящую в Одине энергию, чтобы не дать ей разорвать Сон Одина изнутри. Это была работа на пределе её возможностей; Фригге пришлось не только удерживать Сон, но и одновременно стабилизировать ту ткань, которую Локи и Тор сейчас вшивали в покои.
Тор рванулся помочь — и тут же остановил себя.
Если он сейчас раскачает Камень Силы хоть на полступени выше нынешнего уровня, то отец точно проснётся. Уже от его действий, а не от собственного кошмара. Последствия по сути насильственного пробуждения из Сна будут чудовищны как для Одина, так и для Асгарда.
Тор удержал силу.
И стоял у ложа, держал свою долю рунной вязи, видел, как у матери от напряжения начинают лопаться тонкие сосуды, видел, как у неё из носа пошла кровь, видел, что помочь ей он сейчас со всей своей силой не может. И это был один самых худших моментов в его жизни, когда Тор, сын Одина, ничего не мог сделать. Только смотреть и ждать.
Локи тоже работал на пределе своих сил. Его плетения сейда, которыми он сшивал складку, под напором энергии Всеотца дрожали, но не рвались, ведь Локи умел удерживать тонкую работу под любой нагрузкой, и сейчас он держал, но Тор краем глаза видел, что на его висках выступила испарина, чего у Локи не бывало почти никогда.
Так они и стояли, держали изо всех сил какое-то количество времени, которое сейчас измерялось только тем, рвётся ли какая-нибудь нить из тех, на которых висел Сон отца, и не пора ли уже плюнуть на план и будить его.
Не пришлось.
В какой-то миг Один во сне, своей привычной волей, которая держала Девять миров тысячи лет, взял приснившегося врага и сделал с ним то, что Один обычно делал с врагами, скорее всего просто превратил в кровавую лепёшку. Кошмар погас. Энергия отца ушла обратно внутрь, в Сон. Протуберанцы опали. Складка села на каркас. Камень Силы тихо дослал в якорь свою стабилизирующую долю; рунный круг вспыхнул ответной волной, и принял всю конструкцию на себя целиком.
Зона Тишины встала.
Всё получилось.
Тор шагнул к матери раньше, чем это успел сделать Локи. Подставил руку. Фригга качнулась, оперлась — такая лёгкая, сейчас казавшаяся ему невесомой, — Тор еле удержался от того, чтобы подхватить её на руки полностью. С её носа стекала тонкая струйка крови; Фригга машинально провела по ней тыльной стороной ладони.
— Прости меня, мама. — Тор сказал это тише, чем собирался. — Я неправильно рассчитал. Я виноват.
— И я, — сказал Локи. Он подошёл с другой стороны, и во второй раз в жизни на памяти Тора в голосе брата не звучало ни одной защитной интонации. — Я отвечал за стабилизацию складки. Я не справился. Прости меня.
Фригга подняла на них свои тёплые материнские глаза.
В них не было ни упрёка, ни тени тревоги, ни того, что Тор ожидал бы в подобную минуту увидеть.
— Дети мои, — сказала она, и голос её, при всей текущей слабости, шёл откуда-то изнутри той силой, которой обладала только королева Асгарда. — В случившемся вашей вины нет. Любой ритуал подобного порядка мог пойти не так. Мы готовились к этому. Я готовилась тоже. Главное, что не сорвался, и что у нас всё получилось.