Но Огонь возвратит Суртуру его прежнюю силу и сделает почти неуязвимым. С таким Суртуром сейчас смог бы справиться только Тор; остальные в Девяти мирах даже удержать его бы не смогли. И если бы по какой-то причине Тор однажды отлучился, не успел или оказался недоступен, то Суртур в этот момент мог бы начать Рагнарёк.
Риск слишком велик.
И тогда Тор придумал другой вариант.
Тор заберёт Вечный Огонь из сокровищницы Асгарда. Но передавать его Суртуру физически не будет.
Тор оставит Огонь в Асгарде, в специально созданном для него отдельном сейфе с бесконечной прочностью, в отдельном зале в подземелье дворца, куда никому не будет доступа кроме Тора и Одина. Этот зал одновременно будет огромным передатчиком концептуальной эфемерной сущности Вечного Огня. Тор протянет от него до Суртура постоянный энергетический канал, по которому сила Огня будет подпитывать ядро Суртура, а через него весь Муспельхейм. Тор или Один будут полностью контролировать этот канал, в их власти отключить его в любой момент; при этом в него встроен предохранитель; в случае, если Суртур выйдет за пределы Муспельхейма, канал сразу автоматически обрезается. Суртур получит Вечный Огонь, но одновременно с этим будет бесконечно далёк от него. Приемлемый компромисс между риском и эффективностью.
На всякий случай на месте, где осталась пустая ниша, Тор создал идеальную иллюзию, неотличимую от оригинального Вечного Огня. Это была обманка и ловушка для врагов, возжелавших устроить Рагнарёк.
Затем Тор переместился в Муспельхейм.
Демонический мир встретил его жаром, в котором обычный ас сгорел бы за минуту. Здесь воздух — раскалённая плазма; земля — текущая огненная порода; небо — постоянное зарево.
В сердце мира, в гигантской кальдере, на троне из обсидиана сидел Суртур.
Истощённый, с непропорционально длинными руками и грудью, внутри которой вспыхивал скудный огонь. На голове чадили потускневшие, обломанные рога. В правой руке сломанный Сумарбрандр, чёрный с редкими красными прожилками; гигант ковал его прямо на троне, ленивыми, привычными ударами, которые, видимо, не прекращал за все долгие века своего заточения.
Вокруг Суртура ползали, бегали, летали огненные демоны — его свита, его армия, его дети. Их было меньше, чем тысячелетия назад, и каждый из них тоже был тенью того, чем когда-то был. При появлении Тора в самом центре их мира на мгновение замерли все.
Суртур поднял голову.
Он понял, кто перед ним. И только начал вставать с трона, как Тор ворвался в его разум.
Суртур был могущественным существом даже в своём нынешнем истощённом состоянии. Воля огня, оформленная в личность, плюс тысячелетняя ярость, плюс пророчество, в которое он верил всей своей сутью. Подчинить подобное было сложнее, чем подчинить мутанта или владыку народа; Тор задействовал больше силы Камня Разума, чем тратил на любого из предыдущих до этого, и подчинение заняло у него несколько долгих мгновений.
Но всё закончилось предсказуемо.
Тор стёр из сознания Суртура и из реальности саму идею Рагнарёка. Не оставил ни одного места, в котором она могла бы возродиться. Не оставил никаких ассоциативных нитей, по которым она могла бы вернуться окольными путями. Само понятие уничтожить Девять миров перестало существовать для Суртура. То же самое Тор проделал со всеми огненными демонами Муспельхейма разом. Их подчинение было полным.
Из разрушителей Тор сделал их хранителями энергии.
Суртур стал стражем огненного ядра своего мира — преданный Асгарду, такой же огромный и грозный, каким был, но с совершенно другой целью существования.
— Суртур, — сказал Тор, и его голос накрыл давлением всю кальдеру. — У нас с тобой впереди много работы. Слушаешь?
— Слушаю, регент Асгарда. — Голос Суртура шёл из глубины его огненной груди, низкий и медленный, как гудение огромной печи.
— Я верну тебе силу Вечного Огня. Но не сам Огонь, он останется в Асгарде. Понятно?
— Понятно, господин.
Тор открыл канал.
Через все четыре камня одновременно Тор протянул из сейфа в Асгарде до ядра Муспельхейма невидимую энергетическую линию. По этой линии пошёл поток силы Вечного Огня.
Суртур вспыхнул.
Громко. Вспышка накрыла мир до горизонта. Демонов рядом с троном разметало и испепелило. Его внутренний огонь заревел. Корка на его теле потекла, и тело Суртура покрылось бегущей лавой. Его рога отрасли и стали тёмно-красными, на голове проявилась огненная корона. Сумарбрандр в его руке стал снова целым и пылал багрово-чёрным пламенем.