Они сидели на камнях до поздней ночи, пока вода у их ног медленно остывала, и свет в ней уходил обратно туда, откуда пришёл, на следующие несколько десятилетий.
На рынке тонких ремёсел в одном из малых городов Альвхейма Тор шёл рядом с Древней неторопливо, без особого плана, просто переходя от лотка к лотку.
Они смотрели украшения, ткани, посуду, мелкую работу из светлого альвского дерева. Древняя останавливалась у каждого лотка ненадолго, вежливо разглядывала, кивала мастерам и шла дальше.
У одного из лотков она задержалась.
Лоток был с музыкальными инструментами; там стояли маленькие лиры, длинные альвские лютни, несколько барабанов, и в дальнем углу несколько флейт. Древняя протянула руку и взяла одну из них. Тонкая, тростниковая, лёгкая. Альвхеймской работы, простая, не ритуальная и не дорогая, обычная флейта.
Подержала недолго. Затем положила обратно. И пошла дальше к следующему лотку.
Тор задержался на полминуты. Не глядя в её сторону, спросил у торговца цену; не торгуясь, расплатился; торговец завернул флейту в кусок мягкого светлого полотна, и Тор положил её в поясную сумку. Древняя в эту минуту смотрела на ткани у соседнего лотка и вроде ничего не заметила.
Они дошли до конца рынка. И уже на выходе, у самых ворот, Тор молча достал из сумки свёрток и протянул его ей.
Древняя посмотрела ему в глаза. Потом на свёрток.
Развернула полотно, увидела флейту, улыбнулась, аккуратно завернула обратно и молча положила в собственную сумку.
И они пошли дальше по цветущей альвхеймской улице.
В кузнице Эйтри Тор показал ей не парадную часть и не верхние ярусы, а саму суть кузни.
Провёл её через плавильные ярусы, те, на которых стояли большие печи, и где мастера гномы плавили уру и адамантий. Жар там стоял такой, что любой обычный смертный сгорел бы за пару минут просто от воздуха; даже у асов на этих ярусах болела голова, если они стояли слишком долго. Древняя стояла рядом с Тором посреди этого жара спокойно, смотрела с тем же ровным интересом, с каким смотрела бы на интересную старую книгу. Она не реагировала на температуру. Как и он.
Два существа, которым не нужна защита от мира.
Они шли по мостку между двумя печами; навстречу шёл Эйтри.
Увидел их. Бросил на Древнюю один короткий внимательный взгляд. Хмыкнул в бороду. И не сказав ни слова, пошагал дальше по своим делам. Похоже одобрил.
Тор хранил эти моменты в себе. И продолжал работать.
Следующая часть его планов была в Йотунхейме. Пора навести там порядок.
Глава 27. Система
Энергия Муспельхейма, даже после преобразования через обелиски, оставалась слишком агрессивной и горячей.
Это не срочная проблема, но её в любом случае нужно решить.
Весь Асгард пронизывают Золотые Ветви — древняя магическая проводка, встроенная в стены города ещё при его постройке, через которую без сопротивления бежит энергия любой природы, включая энергию из Муспельхейма. Якоря, накопители и передатчики, раскиданные Тором по всему контуру новой энергосистемы миров, тоже хорошо справляются с демонической энергией. Но в долгосрочной перспективе агрессивная энергия даже через хорошую магическую проводку тянет за собой накопление микропроблем, вроде перегрева на стыках, износ рунных цепочек, медленное нагревание энергии самих миров-получателей, которые не приспособлены для длительного приёма огненной силы.
Системе нужен холодный полюс.
Гномы, к слову, издревле борются с этой проблемой. Так как они используют энергию своей нейтронной звезды, у них постоянно существует риск оплавления отдельных участков мегаструктуры кольца. После того, как Нидавеллир получил дополнительные мощности от Муспельхейма, проблема перегрева усугубилась. Эйтри через магическое зеркало однажды коротко обронил: хорошо бы охладитель. А Эйтри по пустякам не болтает.
Поэтому в планах Тора следующим стоял Ледяной мир.
Йотунхейм.
Будущий космический радиатор. Холодный полюс единой энергосистемы. Без него огонь Муспельхейма рано или поздно сжёг бы часть энергетического контура; с его энергией он встанет в равновесие.
И, что также важно, Йотунхейм не просто технический узел; это ещё один проблемный мир, висевший балластом в структуре Иггдрасиля. Ему нужно дать применение.
Тор переместился прямо во дворец Лафея.
Дворец стоит в сердце столицы йотунов: огромный, ледяной, выстроенный тысячелетия назад из льда и обтёсанных камней с серых гор. Сквозь его длинные арочные окна дует пронизывающий холодный ветер; в большом тронном зале на тяжёлом ледяном троне сидел сам Лафей — высокий, худой, с бородой из сосулек и волосами, напоминающими застывший снег. Его кожа глубокого синего цвета, покрытая естественным узором из шрамов и костных наростов, какие у йотунов служили родовыми линиями. Глаза ярко-красные, светящиеся в темноте; в них не было белков, только алая ярость. У стен стояли его ближники, десяток крупных йотунов из его клана, в полном вооружении.