- Ваше Высочество… – начал воин, но я его перебила, искренне стараясь не залиться громким смехом.
- Воин, неужели тебе хватит наглости просить меня зайти позже? – пытаясь выглядеть устрашающе, громко произнесла я.
Несчастный парень нервно сглотнул.
- Простите, Ваше Высочество, – пробормотал он, распахивая передо мной двери, украшенные золотыми узорами.
- Так-то лучше, – сказала я, гордо задрав подбородок. Финна и Хейд засеменили за мной следом.
- Ваше Высочество, леди Джейн Фостер, Ваша дочь пришла, – крикнула я, оглядывая спальню. В прихожей, точнее в полноценной гостиной с камином и тяжелой дубовой мебелью, мамы не оказалось, тогда я проследовала в другую комнату.
- Ваше Высочество? – опять позвала я Джейн, отодвинув тяжелые шторы, отделяющие предыдущие апартаменты и непосредственно саму спальню, выдержанную в голубых и темно-синих тонах. Здесь ее тоже не нашлось.
- Она точно не выходила? – обратилась я к фрейлинам.
- Никак нет, Ваше Высочество, – ответила Финна, пожав плечами.
- Ну, ничего. Осталась еще ванная и гардеробная. Думаю, к утру управимся.
Девушки синхронно захихикали.
Я подмигнула им, открывая следующую дверь.
Меня будто электрическим разрядом прошибло в триста двадцать вольт, после чего я еще почему-то решила с головой окунуться в прорубь при сорокаградусном морозе, прихватив с собой оголенные провода под напряжением. Во всяком случае, именно такие ассоциации возникли, когда мой взгляд упал на хрупкое тело темно-русой женщины, лежащей на мраморном полу в неестественной позе. Джейн не подавала никаких признаков жизни. Ее грудная клетка находилась в постоянном покое, ни разу не вздрогнув от дыхания.
- Мам? – хриплым голосом позвала я Джейн. Она не ответила.
Я не могла сойти со своего места. Просто физически не могла приблизиться к ней. Как ни старалась переставить ватные ноги хотя бы на миллиметр, у меня не получалось.
- Мама! – громче произнесла я. Безуспешно. Джейн продолжала лежать на холодном полу, повернутая ко мне спиной. Я не видела ее лица. От этого становилось еще хуже. Что случилось? Я не понимаю. Не понимаю.
Меня начало трясти. К горлу подступила тошнота. Я впала в самый настоящий ступор.
- Мама!!! – голос сорвался на ультразвук. Из глаз наконец-то брызнули слезы.
- Ваше Высочество, у Вас что-то… – в ванную комнату влетела Хейд. Лицо девушки исказила гримаса ужаса. Она тоже застыла, превратившись в статую.
- Позовите папу! – крикнула я, захлебываясь в рыданиях. Почему я не могу подойти? Не могу. Хейд потребовалось несколько секунд, прежде чем выполнить мою просьбу. Она пулей выскочила из комнаты, схватив за руку свою кузину.
Я выдохнула, пытаясь собраться с силами. Нет. Я не могу. Не могу. Меня трясло, как при сильнейшей лихорадке. Я почувствовала головокружение. Тошнота усилилась. В глазах потемнело, и чтобы не упасть, я прислонилась к стенке и медленно спустилась по ней на пол. Еда так и встала посередине горла.
Спустя целую бесконечность в душное помещение вбежал Тор. Он что-то кричал, но я не понимала ни одного слова. У меня в ушах гудела кровь. Впервые в жизни мне захотелось потерять сознание. Отключиться. Не видеть и не слышать ничего. Что происходит? Я не понимаю. Не понимаю. Все превратилось в какие-то обрывки воспоминаний. Дурной сон. Вот Тор побегает к бездыханной Джейн. Хватает ее за плечи и что есть сил трясет маму, пытаясь привести в чувство. Тщетно. Она выглядит тряпичной куклой в его руках, болтаясь из стороны в сторону. Она мертва? Нет. Я не могу понять. Я ничего не могу понять. Вскоре в комнату вбегает Один, хранитель покоев и бог коварства. Они пытаются оторвать Тора от Джейн, который сжимает ее в своих грубых объятиях, покрывает ее безжизненное лицо поцелуями и при всем этом плачет. Плачет, как маленький ребенок. Шмыгая носом, издавая невнятные возгласы и тяжело вздыхая, задыхаясь от собственных слез. Наверно, я плачу так же, как и он. Все кончено? Не понимаю…
====== Глава 27.Приговор ======
Тусклый рассеянный свет едва ли освещал и треть огромного помещения, украшенного белоснежным мрамором и чистейшим золотом. Желтые лампы, пущенные по двум стенам больничного крыла, отбрасывали теплые лучи, оседая на кроватях с накрахмаленными простынями и наволочками. Отголоски света также находили свое пристанище на полу с разноцветной мозаикой и на тяжелых шторах, которые надежно скрывали сеть ярких созвездий в ночном небе, мерцание ближайших галактик и спутник планеты богов.
Я медленно открыла и закрыла глаза, пытаясь перебороть сон. Казалось, что мое тело надежно приросло к деревянному стулу, пустив в него ветвистые корни, подобно лесному вьюну. Сколько я уже так просидела? Практически не двигаясь и не проронив ни слова? По внутренним ощущениям целую вечность. Я чувствовала полное единение с этим предметом быта, в сотый раз всматриваясь в знакомые черты лица темно-русой женщины, мирно покоящейся на широкой постели неподалеку. Только болезненная бледность стала единственной отличительной чертой. Мой взгляд вновь и вновь скользил по губам цвета спелого персика, впалым щекам, ровному греческому носу, длинным ресницам и лбу с практически незаметными морщинками, оставленными неумолимым временем. Хоть сейчас глаза пациентки и оставались закрытыми, я с точностью помнила их цвет. Теплый шоколад с отблесками охры. Незабываемый оттенок. Волшебный.
Настенные часы громко отсчитывали каждую секунду, бегая по черному циферблату с позолоченной каемкой. Большая стрелка приближалась в цифре три. Стояла глубокая звенящая кошмарной тишиной черная ночь. Или же светлый весенний день? Поначалу я потеряла счет минутам, затем и часам, которые впоследствии перетекли в дни. Я попыталась припомнить, какую же картину видела за окном, когда возвращалась из ванной комнаты. Не смогла. Для меня любое время суток превратилось в беспробудную темноту без шанса увидеть теплое солнце.
Видимо, мать природа находилась в добром расположении духа и была к нам благосклонна, раз уж посчитала возможным сохранить жизнь Джейн, оставив ее на радость нам. Пусть спящей, пусть обезвоженной и полностью сломленной, но дышащей, а значит, всегда остается надежда, что она очнется. Вновь откроет свои теплые глаза, и ее пухлые губы озарит нежная улыбка.
Тор подоспел в самый последний момент, и буквально вытащил свою возлюбленную с того света, выиграв очередной бой. Бой с небесами. Не без помощи целительницы Эйр. Она сделала все возможное, применила целый арсенал лекарств, пытаясь отыскать правильный антидот к сильнейшему яду. Он нашелся. Правда, мучительно медленного действия и с шансами пятьдесят на пятьдесят. Но пока сердце Джейн билось, мы застыли в ожидании чуда. Никто не собирался сдаваться. Я не собиралась сдаваться.
Отравлена. В собственной спальне. В главном дворце Асгарда. В чертоге великого Всеотца – царя девяти миров. Как такое возможно? Какую же власть и силу должен иметь несостоявшийся убийца, чтобы сотворить такое, под присмотром тысячной армии, доброй сотни прислуги и не меньшего количества фрейлин? И главное, как его до сих пор не смогли вычислить и привести смертельный приговор в действие? Эти вопросы мучили меня вот уже на протяжении трех месяцев. Я сидела рядом с родной матерью, погрузившейся в глубокий сон, и пыталась отгадать ответы. И теперь, спустя столько долгих бессонных ночей, я знала, кем является бездушный и хладнокровный преступник. Тень, праздно разгуливающая по владениям. Бессердечный монстр, затаившийся в широких коридорах дворца. Я знала все о нем и собиралась уничтожить. У меня есть на это достаточно власти, силы и поддержки. Я не успокоюсь, пока не осуществлю задуманное.
Чувство страха стало моим постоянным спутником, следуя за мной по пятам. Я не доверяла никому и ничему. Боялась отойти от матери надолго, боялась перевести взгляд, моргнуть и даже дышать. Боялась опять испытать те сильные эмоции и чувство безысходности, которое почувствовала, обнаружив ее на холодном полу. Я больше не выдержу такой боли. Точно сойду с ума. Я и сейчас не совсем находилась в ладах с собственными мыслями. Они постоянно путались из-за сильного переутомления и недоедания. Чрезмерная агрессивность, обычно не присущая мне, переполняла истерзанное тело, грозясь вырваться наружу в полной силе. Ко всему прочему она смешивалась с почти неконтролируемой яростью и ненавистью. Я ненавидела каждый миллиметр этого роскошного дворца, утонувшего в мраморе, золоте и лжи. Презирала каждого человека, проживающего в этой клетке, из которой нет выхода. Не знаю, как я бы себя повела, если бы не мое желание отомстить. Я нашла покой только в больничном крыле. Чтобы сократить свое отсутствие в палате Джейн до минимума, я ночевала на соседней кровати, принимала пищу за маленьким столиком, доверху захламленным какими-то невиданными медикаментами, и ходила в туалетную комнату, расположенную непосредственно в самом госпитале, а не на этаже. Мы с Тором дежурили посменно. Громовержец оставил все прочие дела, передав их на попечение доверенным лицам, и сутки напролет сторожил покой своей любимой, царицы его сердца.